А я тут же вспоминаю её деревянное печенье, которое никто в доме есть не стал. Вряд ли за её кулинарные таланты ей бы стали хорошие деньги платить. Уверена, Некошатница и свою свежайшую рыбу испортить умудрилась бы.

— Или это Мишка для Светки подсуетился и решил ужин забабахать? — усмехается вдруг соседка Катя, завязывая пакет с рыбой.

Что ещё за Светка?!

— Для какой Светки? — нахмурившись, слежу за тем, как она ставит пакет на весы.

— В смысле, для какой? Для Мишиной жены, разумеется.

Меня будто в грудь кулаком ударяют на этой фразе. Так что я даже рот открываю, чтобы воздуха глотнуть.

Что она сейчас сказала?! Для Мишиной кого? Жены?!

— Что значит, жены? — хлопаю глазами, чувствуя как пульс бьётся у меня где-то в горле. — Мишина жена умерла же…

— Кто? Светка? — удивляется Некошатница, на миг застыв с пакетом и рыбой и вперив в меня шокированный взгляд. — Да она живее всех живых. Боже упаси! Я вот её только с утра видела. Прикатила в посёлок. Сказала, что к Мише в мастерскую едет. Я поэтому и спросила, для неё что ли ужин Бурый попросил приготовить? Я бы не удивилась, если честно.

— Поч-чему… не удивились бы? — спрашиваю, хотя мне настолько плохо, что язык еле шевелится.

Хотя, я не спешу сразу верить Некошатнице на слово. Мало ли, что у этой женщины в голове. Она вообще-то изначально мне не особо нравилась.

Тем более, Миша же сам мне сказал, что его жена умерла.

Сказал же?!

Пытаюсь вспомнить детали нашего разговора в бане, но чётко сложить словесный паззл в голове не получается.

— Ну так Миша же со школы на этой своей Светке повёрнут, — поясняет Катя. — Об этом весь посёлок знает. Они встречаться начали, когда Света, кажется, классе в десятом ещё училась. А когда школу закончила, так сразу поженились в то же лето. Когда только она от него свалила, не помню, — прищуривается, задумавшись. — Младшая кажется ещё совсем маленькая была. Да, точно, совсем ещё лялька, в лежачей коляске каталась. Уж несколько лет прошло, а он до сих пор Светке развод не даёт. И вряд ли даст. Любит он её. Что тут говорить.

Сердце разгоняется до такой скорости, что у меня аж в груди начинает болеть.

Бред какой-то. Это не может быть правдой.

Зачем Мише меня обманывать? Зачем врать про жену? Это ерунда какая-то, и я отказываюсь верить, что Миша на такое способен!

— Что уж греха таить, — продолжает откровенничать Некошатница, протягивая мне пакет с рыбой, — я и сама пыталась к Мише подкатить. А что? Мужик видный. Работящий. И дом хороший. Ну дети-то точно никому не мешают. Но гиблое всё это дело. Не может он никак Светку свою забыть. Всё надеется, что она однажды вернётся и с ними жить останется. Первая любовь не забывается. Правду, видимо, говорят.