Когда жизнь наполнена любовью, заботой и поддержкой, в ней не нужно что-то менять. В том месте возможно было стать счастливым. И она безумно жалела, что ей не удалось прожить там свою жизнь. Ведь дальнейший путь показал, что свои же, напялив шкуру овцы, умело дурачат, предают, пренебрегают, ненавидят… В мире уже нет того единства. Лишь медленно расползающееся равнодушие — смертельная гнойная язва будущего.

В свой восьмой день рождения она проснулась не от ласковых слов матери, а от жутких криков и незнакомого звенящего шума. Она еще не успела встать с кровати, как в комнату ворвалась испуганная мать. Девочке еще никогда не доводилось видеть ее такой: бледная, дрожащая, вспотевшая, с отчетливо видимой пульсацией вен на шее и висках. Незнакомыми, даже чужими холодными руками она крепко схватила ее и потащила вниз, совершенно не замечая, что та, не поспевая, цеплялась почти за каждую ступеньку и просто уже ехала на содранных коленках. Но уже в самом низу, в холле, она резко остановилась и начала пятиться назад, прижимаясь спиной к голове дочери.

Шаги. Тяжелые громкие шаги в их доме. Девочка не видела, только слышала чужой хриплый приказывающий тон:

— Туда.

— Нет. — Мать резко схватила дочь, подняла ее на руки и прижала с такой силой, будто хотела задушить. — Н-нет, — пыталась твердо ответить она, но через боль, которую доставляли ее ногти, беспощадно впиваясь в нежную детскую кожу, девочка чувствовала, как дрожал ее голос, как она пыталась сдержать всхлипы, как поднималась ее грудь, как холод ее тела сменился жаром.

Шаги. Громкий хлесткий удар прошел совсем рядом. Вскрик матери — и вот уже девочка оказалась на полу рядом с неподвижно лежащим телом, раскинувшим руки, которые совсем недавно держали ее. Руки…

«Почему они не двигаются? Почему я уставилась на висок матери, ставший багрово-синеватого оттенка? Почему не сопротивлялась, когда меня тащили на улицу? Шок?»

Нет, в будущем она сполна испытает это состояние на себе, как и оцепенение от ужаса, но тогда были не те ощущения. Скорее, это было… непонимание. Да, она просто не понимала, что происходит, почему все изменилось, почему нет ничего знакомого? Поэтому и позволяла внешним факторам вести себя туда, куда они желали.

Привести девочку в чувство смогла ее старшая сестра. Сара отыскала ее среди других детей, которых неизвестные люди отводили в дом бабушки Норы, управляющей кондитерской.

«Ох, помню, как мы воровали у нее блинчики с кухни».

— Марк, почему?! — раздался знакомый голос во дворе. — Почему? Ответь!

Вскоре зашумела собранная вместе толпа.