В панике они слегка разделились, но боковым зрением девочка видела их, уставших, испуганных, и все же продолжавших двигаться вперед. Но появилось что-то новое. Ощущение опасности за спиной. Она видела, как нечто темное, расплывчатое появляется из ниоткуда, хватает сопротивляющихся, кричащих, ревущих детей и быстро растворяется, словно туман. Это странное и пугающее «нечто» привлекло все ее внимание, заставив позабыть о рыхлой мягкой земле у реки. Сделав неосторожный шаг, она поскользнулась и тут же оказалась под властью течения. Ее инстинктивное стремление выбраться оказалось недостаточным: течение было слишком сильным, а попытки ухватиться за что-нибудь не увенчались успехом. Маленькие ручки отчаянно пытались справиться с бурной рекой, но хаос стихии полностью поглотил ее. Последнее, что она запомнила, как что-то сильно сдавило внутренности, из-за чего тело оцепенело. А после ее окутала плотная, густая тьма. Она думала, что это конец… Но, как оказалось, это стало началом моего перерождения.

***

Девочка очнулась в Рудневской больнице. Почти сразу после пробуждения, придя в чувство, она начала цепляться за халаты медсестер и со слезами на глазах вопить: «На Прометьево напали! Помогите!» Но они лишь непонимающе смотрели на рыдающего ребенка, пытались успокоить и больше совершенно ничего не предпринимали. Из-за их равнодушия у нее началась паника. Она вырвалась из больничной палаты и силилась найти хоть кого-то, кто поможет. Но санитары быстро схватили ее и, игнорируя ярые попытки вырваться из их цепких лап, ввели успокоительное, быстро погрузившее в «пустой» сон.

Совершенно потеряв счет времени, девочка не различала ни дня, ни ночи, будто находилась в состоянии транса. Даже после визита следователей особо ничего не поменялось. Они только расспрашивали о произошедшем в Прометьево, но на ее вопросы не отвечали. Хотя их молчание и стало ответом. Однако все подробности она узнала из газеты, которую читала женщина больному старику в соседней палате. Вскоре громкий заголовок — «Выживший житель сожженного города», — распространился по всей больнице, где почти на каждом шагу обсуждали совершенное зверство. Ходили слухи о каком-то культе или вызове Сатаны, но ее тогда это мало интересовало. Ведь люди уже мертвы, так нужно ли искать причину? Так ли это важно? Ей-то что теперь делать? Куда идти? Место, которое было ее домом, которое, она полагала, им и останется, теперь уничтожено, стерто, удалено с карты, будто и не существовало его вовсе. Но ведь было, она помнит! Совсем недавно у нее была самая лучшая семья в мире, самый лучший дом, а теперь единственное, что осталось, — горстка воспоминаний, которые до конца жизни будут отдавать горьким, пепельным привкусом.