Через месяц из больницы девочку направили в детский дом, но и там она долго не задержалась. Вскоре ее приняли к себе Стейневы. Эта семья пользовалась большим уважением в Рудневе. Ее новый отец Джонатан был прокурором, мать Катрин — председателем Совета школы, захватившая всю власть над другими женщинами (следовательно, имела влияние и на их мужей), а также ее сестра-ровесница Роза, сильно избалованная своими родителями. Точнее, избалованная их деньгами, ведь присутствовали они в ее жизни так же часто, как пустыня превращалась в цветущую саванну.

Первый месяц жизни в новой семье был… нормальным. А вот душевное состояние девочки — нет. Она стала забитой, замкнутой, бесхарактерной куклой, которую куда позовешь, туда и пойдет, которой скажешь сесть, она послушно сядет, вот только говорить не просите — батарейки сели. Хотя такой образ жизни растения ей не особо-то и претил, просто все оказалось гораздо сложнее.

Очередной ниспосланный в ее жизнь кошмар начался с разбитой тарелки. Утренний воздух внезапно разорвал резкий звук — дикий рев мотоцикла, — сильно испугавший чуткую девочку. Лязг бьющегося фарфора каким-то образом услышала и Роза, в это время устроившая мини-дискотеку у себя наверху. Сестра спустилась гораздо быстрее, чем она успела собрать все битые кусочки. Конечно же, девочка попыталась извиниться за свою неуклюжесть, но та в ответ лишь демонстративно наступила ногой ей на руку, в которой еще оставались осколки. Острая, нестерпимо жуткая боль тут же опалила кожу, вырвав истошный крик из груди. За доли секунды из ладони начала сочиться кровь, медленно растекаясь по кафельной плитке. Насладившись забавным зрелищем, Роза мило улыбнулась: «Извинение принято». Но уходить девчушка даже не собиралась. Она села за стол, начала поглощать сладости из хрустальной конфетницы и, выбрасывая противно шуршащие фантики на пол, стала пристально наблюдать за реакцией нового «предмета» в доме.

— Эй, лже-сестра, — начала она, дожевывая очередную конфету. — Говорят, твоя семья покончила с собой. Что так? Не было сил тебя терпеть?

«Просто убирай осколки, просто уби… Ай! Опять порезалась. Нужно взять веник», — девочка продолжила заниматься своим делом, стараясь абстрагироваться.

— Ты оглохла?! — Роза начала злиться. — Или не хочешь со мной разговаривать?

— Их убили, — сухо ответила она.

— А? Хотя какая разница? — безразлично отмахнулась та. — Теперь ты живешь в моем доме, поэтому должна слушаться, ведь твое содержание обходится нам недешево. — Роза вытерла перепачканные в шоколаде руки о скатерть, громко отодвинула стул, заставляя ножки скрипеть о кафель, и направилась к выходу. — Так что будь благодарна, — ехидно бросила она напоследок.