Я жду, когда он ответит.

Всё жду и жду.

Когда мы причаливаем, Небесный король так мне и не отвечает. Я решаю, что он вне зоны доступа или занят. Он, вероятно, сейчас в Глэйсе, очаровывает свою принцессу и её отца. Ведь он не только женится на женщине; он также женится на её королевстве.

Подумать только, скоро она станет Королевой Люса…

Точнее значимой его части.

Она получит статус, который, как я когда-то считала, предназначался мне.

— Расскажи мне, зачем меня вызвали, Габриэль?

— Это дипломатический обед.

Голос Данте заставляет меня перевести взгляд на понтон. Он стоит там в своих золотых переливающихся одеждах и короне с изображением солнца, точно какой-нибудь сверкающий идол.

А я-то думала, что в отличие от своего брата он выберет более сдержанный наряд.

— Доброе утро, Маэцца.

— Утро давно встало и ушло, Фэллон. Как и твоя бабка.

Он заменил золотые сережки-гвóздики, которые украшали его остроконечные уши, на чёрные гранёные бриллианты… или это обсидиан?

— Я наслышана об этом.

Он не подходит ближе и не предлагает мне свою руку. Но опять же, почему я ожидала, что Данте предложит мне руку? Он ведь теперь король, а короли ничего никому не предлагают.

Я представляю Лоркана, который ворчит о том, что я сужу королей слишком строго, но Небесный король не жалуется. Он не говорит ни слова, и я вспоминаю ту ночь в Тареспагии, когда его голос пропал из моей головы на несколько мучительно долгих минут. Я испытала ужас из-за того, что что-то могло случиться с ним. И сейчас я тоже начинаю переживать.

Что если я нахожусь здесь, потому что Данте проткнул своего врага, а теперь ищет способ разобраться со мной? Мне следовало послушаться своих друзей и остаться отсиживаться в Монтелюсе.

О чём это я вообще? Если Лора обездвижили, то его люди тоже должны быть обездвижены, но никто из них не превратился в статуи.