— Ну, почему тебе обязательно надо превосходить меня в моём упрямстве?

Лёгкая ухмылка смягчает его суровое выражение лица.

— Я предоставляю тебе почти гарантированное решение, благодаря которому ты сможешь избавить себя и свою постель от меня. Почему же тогда, чёрт побери, ты не хватаешься за эту возможность?

«А почему ты решила, что я хочу избавить от тебя себя… или свою постель?»

На моих щеках тут же проступает румянец. Но зато, если вся кровь моего тела прилила сейчас к моим щекам, то мои раны должны перестать кровоточить. Верно?

Лазарус переводит взгляд между нами, его янтарные глаза понимающе вспыхивают.

— Это объясняет, почему Его Величество вёл себя настолько дико.

Моё лицо теперь так сильно горит, что я почти прошу Лора обдать меня его холодным дымом.

Теперь Лор улыбается, из-за чего выглядит немного безумно. Ради всех воронов мира, и почему только Котёл приковал меня к сумасшедшему? Разве не мог он свести меня с более спокойным индивидуумом, у которого нет внутренней потребности сопротивляться каждому моему решению… а тем более моим лучшим решениям?

Лор приподнимает свою деспотичную бровь. «Приковал?»

Лазарус вздыхает.

— Морргот, вероятно, тебе стоит отвести её на пляж и проверить, не приплывет ли змей. Никто из них, вероятно, не всплывет из-за шторма, что ты наслал на наше бедное королевство.

Решив, что лучше умасливать воронов мёдом, а не уксусом, я добавляю:

— Если разрешишь мне поплавать, я останусь здесь и полностью предоставлю поиски Мириам в Тареспагии тебе.

Лекарь моргает.

— В Тареспагии?