— Эпонина. Я посолила её вино, и она раскрыла мне свои секреты.

Он открывает тяжёлую дверь и отпускает меня, а я топаю вперёд в сторону люка, где меня ожидает гигантский ворон с золотыми глазами.

— Я не знал, что вы знакомы.

— Вопреки всеобщему убеждению, я поехала в Люс не ради удовольствия.

Его сдвинутые вместе брови сообщают мне, что это именно то, что он подумал.

Лор приседает, чтобы я могла забраться ему на спину. Оседлав его, я погружаю руки в его мягкие перья и обхватываю шею.

«Держись крепче, птичка», — шепчет он и летит в сторону пляжа, который я почти не помню. И не без причины. Ведь там меня чуть не поглотил океан.

Надеюсь, сегодня у меня появятся новые воспоминания.

Более приятные воспоминания.

Воспоминания, в которых добрый змей приплывает ко мне и облизывает ужасные раны, которые прилипли к чёрным одеждам, как стая голодных пиявок.

И хотя воздух тяжёл и влажен, облака рассеиваются, обнажив месяц, толщиной с ноготь.

Лор медленно меня опускает, ни разу не сложив крылья. И хотя мне не терпится подойти к морю с белыми пенными волнами, я благодарна за это мягкое приземление, так как сомневаюсь, что мои дрожащие руки смогут пережить нырок в воду. Вокруг нас кружат и другие тёмные формы. Наверное, другие вороны.

Когда мы, наконец, приземляемся, Лор превращается в дым. Я закрываю глаза и готовлюсь уже упасть лицом в песок, но только прохладные тени ударяют мне в лицо, а затем превращаются в твёрдую грудь, заполненную ударами сердца. Я поднимаю веки и обнаруживаю, что моё лицо уткнулось в изгиб шеи Лоркана. Кончик моего носа касается пульсирующей вены, а щека прижата к его твёрдой ключице.

Я выгибаю спину, чтобы отодвинуться подальше от его тела — точнее так далеко, как позволяют мне его руки.

— Можешь меня отпустить.

Лёгкий ветер вздымает его чёрные волосы, которые залетают в его глаза, пристально меня изучающие и оценивающие то, насколько я могу стоять на ногах.

— И позволить змею уплыть вместе с тобой? Нет уж.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и оглядываюсь через плечо на море.