После душа я оборачиваюсь в полотенце и иду в шкаф, который гораздо меньше шкафа в доме Антони в Тарекуори, но набит таким же количеством вещей, хотя и более приглушенных кремовых и иссиня-чёрных цветов. Самая яркая вещь — это рубашка цвета индиго, которая очень сильно напоминает мне о платье, в котором я была в тот вечер, когда в меня выстрелили.

Интересно, сколько с тех пор прошло дней? Знает ли Фибус, что я здесь? А мой отец? Он вернулся? А Сиб?

Я сжимаю дверной проём шкафа, и меня накрывает лавина вопросов, из-за чего ряды одежд начинают расплываться. Неожиданно мне начинает казаться, что мне будет слишком сложно одеться, но затем я вспоминаю, что Лор обещал вернуться, а я не хочу, чтобы разговоры в полотенце стали входить в привычку.

Наконец, я отрываю своё изможденное тело от дверного косяка и беру простое белое платье, ткань которого кажется мягче простыней Птолемея. На вешалке оно смотрится бесформенным, и я решаю, что мне в нём будет комфортно. Это оказывается так, но его вырез такой низкий, что ткань опускается ниже моих грудей.

Я тяну за рукава и пытаюсь приподнять вырез, но мне удаётся прикрыть только одну половину своего тела.

— Как, чёрт побери, носится это платье?

Я уже собираюсь его сорвать и заменить на подходящие штаны и рубашку, как вдруг воздух приходит в движение и его заполняет запах сумерек и облаков.

Я быстро заправляю обе груди и прижимаю ткань к телу, после чего выхожу из шкафа и замечаю Лоркана с чёрными полосами на лице, одетого в привычные кожаные штаны и кофту с длинными рукавами. И хотя это невозможно, он выглядит так, словно только что проснулся после восстанавливающего сна, в то время как я выгляжу так, словно жизнь меня изрядно потрепала. Моё лицо зеленовато-серого оттенка, а мышцы так истончились, что я могла бы сойти за палочника, облачённого в тогу и парик.

Губы Лоры дёргаются.

— Ты надела платье задом наперёд.

А-а. Я начинаю пятиться обратно в шкаф, после чего переворачиваю платье. И хотя его спинка опускается ниже моих плеч, вырез выглядит теперь прилично.

— Ты знаешь это, потому что у тебя есть такое же платье только твоего размера?

— Я не ношу ночнушек.

Не удивительно, что это платье выглядело таким удобным… И поскольку я не могу появиться в таверне в ночнушке, я прохожусь пальцами по рядам вешалок в поисках платья на замену белой ночнушке.

— И в чём ты спишь? В кожаной пижаме?

— Я предпочитаю ощущать шелковые простыни на своей голой коже. Это освежает, когда всё время приходится носить доспехи и кожу.

Мне не стоит представлять его в простынях. Абсолютно точно. Но зато образ, который возникает у меня перед глазами, превращает зелёный оттенок моей кожи в смесь розового, как у моллюска, и красного, как у божьей коровки.