Он оглядывается через широкое плечо на меня, одна его рука лежит на высокой каминной полке, а другая расслабленно висит.

— Ты находишь меня красивым, Behach Éan?

Его вопрос заставляет мой палец сдвинуться с рельефного заголовка, который содержит множество ударений и апострофов.

— Выпрашивать комплименты недостойно короля.

— Алёна считает меня отвратительным. Её точным определением было: «животное».

Моя первая реакция — это удивление. Что? Как? Но если я так скажу, это равносильно тому, чтобы дуть ему в задницу, поэтому я решаю полностью сменить тему и начинаю отрешённо перелистывать книгу, сосредоточившись на нашем предыдущем разговоре.

— Ты думаешь, что Мириам удерживает Дайю в плену?

— Я думаю, что их обеих удерживает в плену Данте.

Моя рука соскакивает с книги, и кожаная обложка закрывается с приглушённым хлопком.

— Данте? Но он… он же считал, что она сбежала из подземелья и теперь где-то бегает.

Хотя я знаю, что она нигде не бегает.

— То есть он знает, что она в Тареспагии? Это он её там закрыл?

Лоркан приседает на корточки, берет несколько брёвен из металлической корзины и кидает на холодный пепел, отчего тот разлетается в стороны. Затем он кладёт немного веточек поверх брёвен, после чего берёт два почерневших камня и трёт их поверх сухих веток, пока не появляется искра.

— Лор?

Мой голос становится выше на целую октаву.

— Ты хочешь сказать, что я, мать его, ездила в Люс понапрасну?

Наконец он опускает камни и поднимается.

— Не ругайся.

Я выпучиваю глаза и вскакиваю на ноги. Ярость придает мне сил, я огибаю стол и тыкаю ему пальцем в грудь.