— Я всё ещё на тебя зла за то, что ты не рассказал мне про Мириам.
Он откидывается назад, насколько вообще может откинуться человек, зажатый между камнем и твёрдым — ну, хорошо, мягким — местом.
— Я не рассказал тебе сразу, потому что не был уверен в том, что Данте лжёт. Ведь он принял при мне соль и заявил, что она сбежала.
Он выписывает узоры на моей коже под водой своими пальцами.
— И только когда вороны, которых я послал в Неббу, сообщили оттуда, что высокопоставленные фейри принимают то же самое вещество, что они высыпают в море, чтобы на них не действовала соль, я понял, что Данте солгал мне в лицо.
— Он знает, что ты знаешь?
— Он знает.
Когда я приподнимаю бровь, Лор продолжает:
— Он заблокировал все три входа в туннели в Ракокки, которые удалось подорвать Антони и его команде.
— Значит, Антони застрял в туннелях вместе с моей бабкой и матерью?
— А также с Юстусом Росси и тем несчастным, которого отправил Данте для охраны женщин.
Под землёй. Они все находятся прямо под нами.
— Как нам их вытащить?
— Нам?
Верно. Я же подписала контракт о том, что останусь здесь.
— Тебе.
Он обхватывает мой подбородок пальцами и заставляет меня посмотреть ему в глаза.
— Фэллон, это не наказание.
—