Расшатанные нервы заставляют мои слова прозвучать как вопрос.

Лоркан, должно быть, решает пожалеть моего отца, потому что он не переплетает свои пальцы с моими. Но его тёмный дым всё же закручивается вокруг моих пальцев и запястья, а затем обволакивает мою талию, точно кашемировый палантин.

— Это должна сделать Фэллон.

Заявление Бронвен заставляет всех уставиться на меня.

— Этого хочет Котёл.

— А что насчёт моих желаний? — почти рычит Лор, его тени уплотняются, холодеют и становятся ледяными на моей покрытой мурашками коже. — А что насчёт желаний моей пары?

Глаза моего отца яростно сверкают.

— В венах моей дочери течёт кровь ворона, Бронвен.

Она глубоко вдыхает запах своей пары, после чего поворачивает к нам своё изуродованное лицо.

— Пока магия Фэллон заблокирована, обсидиан не действует на неё.

Контуры Лоркана темнеют.

— Я прикажу Вансу сделать это. Этот мужчина сделает всё ради денег.

— Ванс человек, — возражает ему Бронвен, — все люди слабые.

— А что если фейри… — щёки Фибуса розовеют, когда все обращают на него внимание, — у-убьёт…

— Даже не думай об этом, — я качаю головой.

— Я думаю, чистокровный фейри мог бы попробовать…

— Нет! — я почти кричу на Бронвен, пока эта безумная идея не укоренилась в голове Фибуса.

Бронвен смотрит в мою сторону, а я смотрю на неё в ответ. Мой гнев так силён, что я без сомнения должна сейчас излучать его в её направлении.

— Если какой-нибудь фейри — не тот, кто тебе дорог — сможет справиться с моим племянником, то тогда вы с Лорканом можете прокрасться на Шаббе, чтобы снять заклятие. Мне надо спросить у Котла.

Я хмурюсь.