В таверне воцаряется мёртвая тишина, так как каждый присутствующий здесь ворон задумывается о своей человеческой природе… и смерти.
— И что он будет с ней делать? Произносить заклинания?
Мне кажется, что мои голосовые связки спутались, точно волосы на ветру.
— Нет. С её помощью он усовершенствовал своё оружие, — объясняет Бронвен. — Если кровь шаббианцев попадёт в сердце ворона вместе с обсидианом, они перестанут быть людьми.
И навсегда превратятся в воронов.
«Иди сюда, птичка. Это поможет мне сосредоточиться».
«Иди сюда, птичка. Это поможет мне сосредоточиться».
«Иди сюда, птичка. Это поможет мне сосредоточиться».
Лор разжимает кулак.
«Фэллон, возьми меня за руку».
«Фэллон, возьми меня за руку».
«Фэллон, возьми меня за руку».
Когда я не двигаюсь в его сторону, он добавляет:
«Пожалуйста».
«Пожалуйста».
«Пожалуйста».
Но оторвать спину от каменной стены меня заставляет не столько его «пожалуйста», сколько усталость в голосе Лоркана. А ещё желание заслонить его от Имоген.
«Я знаю, что вороны не могут умереть от инфаркта, Лор, но судя по тому, каким фиолетовым стало лицо моего отца, думаю, будет безопаснее — ради нас всех — не держаться за руки».
«Я знаю, что вороны не могут умереть от инфаркта, Лор, но судя по тому, каким фиолетовым стало лицо моего отца, думаю, будет безопаснее — ради нас всех — не держаться за руки».
«Я знаю, что вороны не могут умереть от инфаркта, Лор, но судя по тому, каким фиолетовым стало лицо моего отца, думаю, будет безопаснее — ради нас всех — не держаться за руки».