Мой отец так разъярён, что мог бы колоть дрова своей челюстью.

— Моя дочь не будет убивать этого долбаного короля фейри!

Когда они начинают кричать друг на друга на языке воронов, Фибус манит меня к себе согнутым пальцем. Я выскальзываю из-за стола и начинаю придвигаться к бару, к тому месту, напротив которого он стоит.

— Прости, что?

— Бронвен может видеть…

— Я говорю не о пророчестве, Фэл. Ты пара Лора? — шипит он, открыв большим пальцем бутылку Небесного вина и наливая себе полный бокал.

Я протягиваю руку и забираю себе бокал, а он наливает себе ещё один.

— Клянусь, я собиралась тебе рассказать, но я хотела сначала решить, нужна ли мне эта связь.

Он проливает вино мимо бокала.

— Хотела решить?

Коннор протягивает ему тряпку, но Фибус пребывает в таком шоке, что не замечает протянутую ему ткань, поэтому ворон бросает тряпку на пролитое вино и перемещается в конец барной стойки, чтобы нарезать сыр.

— Парная связь — это не какое-то модное веяние, Капелька. Это нечто сакральное. Я, может быть, не ворон, но даже я это знаю.

Я впиваюсь зубами в щёку.

— О, боги, ты пара Короля воронов, а значит, это делает тебя…

— Его другом, в чью голову он может проникнуть по своему желанию, — мои слова срываются с губ, точно стрелы безумных дикарей-фейри — быстро и беззвучно.

— … королевой.

— Для этого мне придётся выйти за него замуж, а я пока не готова. Я пока ни к чему не готова. Кроме того, чтобы поужинать в этой таверне с тобой, — я гляжу себе за спину, — и всеми этими разъярёнными людьми.

Фибус следит за моим взглядом.

— Я, конечно, люблю драму, но это слишком.

Он имеет в виду гнев моего отца, перемену настроения Лора или пророчество Бронвен? Не то, чтобы я забыла о пророчестве, но напоминание о том, что мне суждено прервать чью-то жизнь — жизнь того, кого я так хорошо знаю — заставляет моё нутро похолодеть. Но опять же этот человек — огромный и толстый лжец.