Маттиа не смотрит на него, а только кивает, и от этого движения из его опухших глаз начинают течь слёзы, а затем беззвучно падают на его дрожащий подбородок. Его тихое горе заставляет меня начать разминать кожу в области сердца. Единственная мышца, которая осталась нетронутой после прошлой ночи, болит теперь, как и все остальные.

Фибус осматривает стол, за которым сидят вороны. Он улыбается Эйрин, которая заняла место чуть дальше, так как все места рядом с Лором оказались заняты членами Круга. Ну, кроме моего.

Когда Лор садится на стул рядом со мной, мой отец опускается рядом с Габриэлем. По другую сторону от капитана сидит Эрвин, такой же огромный и страшный, как и мой отец. Габриэль напоминает теперь буклет, зажатый между двумя толстыми томами. Хорошо, что у него на глазах надета повязка.

— Скажи мне, Мориати, — хотя голос Лора звучит спокойно, капитан подпрыгивает. — Почему ты помог преступникам сбежать? На что ты надеялся?

— Ни на что.

Лоркан потирает свою острую челюсть.

— Говори правду.

— Это и есть правда. Тебе не кажется, что я бы заключил с ними сделку, если бы хотел что-то получить?

Немного помолчав, Габриэль говорит:

— Дайте мне соль, если вы мне не верите.

— Соль больше не действует на вашего короля, — говорит Лор, когда Фибус придвигает стул и ставит его между мной и Сиб.

Кадык на шее Габриэля дёргается.

— Я не Данте.

— Значит, ты не принимаешь тот же яд, что и он?

— Какой яд?

Лор наклоняется вперёд, и его стул и доспехи скрипят.

— Ты капитан, разве нет?

— Я не понимаю…

— Мой капитан знает обо всех моих действиях.

Габриэль сжимает губы.