Я моргаю, чтобы отогнать слёзы, которые начали подступать к моим глазам. Антони сильный и хитрый. Если кто-то и может выжить в такой невозможной ситуации, то это он.
— Останься в живых, — шепчу я, направляясь в ванную.
Распутав волосы с помощью щётки из кабаньей шерсти, хранящейся рядом с раковиной, я смотрю на кусок чёрного угля и осторожно беру его в руку. Наверное, Лору понравится, если я раскрашу своё лицо, но я беспокоюсь, что это может привлечь непрошеное внимание и вызвать недобрые перешептывания.
Я уже слышу, как его люди болтают о том, что девушка, которая раздвигает ноги для монарха, не заслуживает раскраса воина. Моё лицо начинает гореть, как и грудь. Боги, и почему меня так волнует мнение других людей?
Я кладу на место кусок угля и вытираю руки о полотенце, а затем отправляюсь в сторону комнаты Сибиллы и Маттиа.
— Сиб?
Я осторожно стучу в дверь, чтобы не побеспокоить её парня.
А потом стою и жду. Всё жду и жду. Затем я пробую нажать на ручку двери, но она не поддаётся.
— Сиб? — говорю я, на этот раз чуть громче, и затем слышу шаги.
Замок щелкает, после чего дверь открывается, и я на секунду задерживаю дыхание, потому что мне кажется, что передо мной стоит Джиа, так как у женщины, которая приветствует меня, кудрявые волосы на голове. Но затем она выходит на свет, отбрасываемый факелом, и я отпускаю свою надежду, потому что кожа этой женщины темнее, а форма лица более округлая.
Я улыбаюсь попыткам Сиб разлепить глаза.
— Уже утро?
Я киваю.
— Джиа… есть какие-нибудь новости?
Я не хочу обнадёживать свою подругу, пока обмен не состоялся, и мы не вернули её сестру, поэтому я качаю головой.
— Но думаю, что очень скоро они у нас появятся. Всё ещё хочешь позавтракать?
Она смотрит на свои голые стройные ноги, словно проверяет, прилично ли будет выйти из комнаты в таком виде.
— Будет очень странно, если я пойду на завтрак в рубашке Маттиа? Я очень не хочу снова надевать то красное платье.
— Я так уже делала. И на меня пялились.
— Значит, я пойду в его рубашке. Сейчас только найду какие-нибудь туфли и…