Я понижаю голос:

— Он всё ещё спит?

— Ага. Подозреваю, что он попытается проспать своё горе.

А возможно ли это?

— Лучше уж апатия, чем месть, верно? — бормочет она.

Я не напоминаю ей о различных стадиях горя, и о том, что гнев без сомнения придёт на смену апатии. Ей не нужны лишние переживания. К тому же, мне кажется, что в глубине души она знает, что её парень когда-нибудь захочет отомстить за смерть своего двоюродного брата.

Мы расстаёмся с ней, когда она закрывает за собой дверь. Она отправляется в южную часть королевства, а я в «Северную таверну», где нахожу одного единственного посетителя — Бронвен. Должна признать, мне странно видеть её в этот час — уже слишком поздно для завтрака, но слишком рано для обеда.

Я подхожу к бару, за которым Коннор раскладывает зубчики чеснока и веточки розмарина в стеклянные банки. Он делает это с такой заботой, что каждому станет понятно, что ему это нравится.

— Доброе утро, Коннор.

Он поднимает на меня глаза и, о чудо, он улыбается мне. Я так удивлена, что не сразу отвечаю ему улыбкой. Но его это, похоже, не заботит, потому что уголки его пухлых губ остаются приподнятыми. Чем я это заслужила?

Я наконец-то растягиваю губы в ответной улыбке.

— Я бы хотела заказать что-нибудь из вашего утреннего меню.

И тут до меня доходит, что я ни разу не платила ему за еду и напитки, и я задаюсь вопросом — как я могу ему заплатить.

— У меня здесь есть какой-нибудь счет?

— Нет.

— Тогда… эм…

Я начинаю теребить ленточку, небрежно завязанную у меня на шее.

— И как я могу тебе заплатить?

— В Небесном королевстве никто не платит; мы торгуемся.

Из-за его акцента все его слова кажутся грубыми, но не тон его голоса.