ГЛАВА 63

Я просыпаюсь от острого чувства голода, что со мной впервые. Но опять же, учитывая мои ночные упражнения, это совсем не удивительно. Когда мой желудок урчит во второй раз, я потягиваюсь и издаю стон, после чего поворачиваюсь к Лору, чтобы спросить у него, не найдётся ли у него времени позавтракать со мной. Но обнаруживаю только одинокий листок бумаги на его стороне кровати.

Я провожу кончиком пальца по словам «твоя пара», и широкая улыбка разделяет моё лицо на две части. Это так невероятно, что у меня, Фэллон Бэннок, есть пара. Да ещё и король.

Я перечитываю каждое чудесное слово, после чего трепетно складываю записку и начинаю искать место в моей залитой солнцем комнате, чтобы её спрятать. В моём ночном столике нет ящиков, как и в низком столе перед камином. Я решаю положить её в шкаф, но предполагаю, что кто-то заходит туда время от времени, чтобы вешать одежду, которую я отправляю в стирку.

Интересно, кто это может быть? Я делаю мысленную заметку о том, чтобы спросить об этом Лоркана. Я хочу не только поблагодарить этого человека, но также сходить с ним в волшебную прачечную. Теперь, когда я выздоровела, пора чем-то заняться. Вероятно, я могла бы помочь убирать какие-то ещё комнаты помимо своей. Или, раз уж я умею работать на кухне, я могла бы помочь Коннору и Риду в таверне.

Решив, что моя записка будет в безопасности в ящике с нижним бельём, я спрыгиваю с кровати. По крайней мере, мне так кажется. На самом же деле я отрываю каркас своего тела от смятых простыней и плетусь в сторону шкафа, преодолевая боль в мышцах.

Засунув сложенную записку под белое кружевное бельё и выбрав себе новое, я осматриваю ряды одежды и останавливаюсь на коричневых замшевых штанах и белой хлопковой блузке с шёлковыми лентами на вороте и манжетах. Вместо шёлковых туфель я выбираю более прочную обувь — высокие сапоги, начищенные до блеска. Как и всё остальное в этом шкафу, их, должно быть, никто никогда не надевал, потому что на них нет ни единой трещинки.

Я стою перед зеркалом, прислонённым к стене моего шкафа, и моё сердце совершает маленькие веселые пируэты. Одежду, которой Сибилла заполнила шкаф у Антони, вероятно, тоже никто никогда не носил, но её явно купили на рынке. А эта одежда была сшита специально для меня. Она никогда не украшала чужое тело, даже тело манекена или потенциального покупателя.

Воспоминания о доме Антони омрачают мою радость, потому что я не могу думать о его доме, не думая о нём. Я закрываю глаза и начинаю представлять его, истекающего кровью в промозглом туннеле. Жив ли он? И если бы это было так, не попытались бы фейри обменять его на что-то?