— Если он тебе дорог, Фэллон… если тебе дороги вороны… немедленно заходи в пещеру.

— Нас ведь не атакуют? Это вы выстрелили в Ифу?

Я поднимаю лицо к небу.

— ЛОРКАН РИБАВ!

— Он не слышит тебя, Фэллон.

— Что вы с ним сделали?

Мои руки сжимаются в кулаки, и я осматриваюсь, ища что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Если бы я только могла добраться до Ифы и вытащить стрелу из её окаменевшего тела.

Я смотрю на оперение стрелы, а затем бросаюсь к своей беспомощной подруге. И как только кончики моих пальцев касаются тонкого оперения, в моё тело врезается поток воздуха и отбрасывает меня к стене пещеры. Я ударяюсь головой о камень, и всё плывет у меня перед глазами.

Бронвен не земляная и не воздушная фейри, а это значит… это значит, что сейчас здесь находятся другие фейри.

В течение нескольких драгоценных секунд я лежу на животе, оглушенная, но моё тело наполняет адреналин, и, сжав челюсти, я поднимаюсь на четвереньки.

— Дальше я сам, — низкий голос пригвождает моё сердце к ребрам. — Привет, Фэл.

Я поворачиваю голову в сторону пещеры, как вдруг в её тёмном проходе появляется человек в золотых доспехах в окружении четырёх остроухих солдат. И хотя Бронвен всё ещё стоит здесь, глаза Данте прикованы только ко мне.

Я резко перевожу взгляд на Бронвен.

— Ты меня обманула.

Мои лёгкие зажаты в такие тугие тиски, что горят от каждого вздоха, точно воздух вокруг меня сделан из огня.

Земля начинает вибрировать от стука копыт, усиливая и без того гулкие удары моего сердца. Я молюсь о том, чтобы всадник оказался моим другом, но меня встречает одноглазая лошадь без всадника — Арина.

Я решила, что милая лошадь пришла меня спасти, но Данте разбивает мою хрупкую надежду.

— Даргенто, помоги моей тёте оседлать её лошадь.

Моя кожа покрывается мурашками при звуке этого имени, но также… «моей тёте»? Бронвен ему рассказала? Только вчера она просила Габриэля молчать об этом.

— Будет сделано, Маэцца.