Власть - штука соблазнительная, и, жаждая ее, многие, условно говоря, продавали душу дьяволу. К счастью, франкийского принца это не коснулось. Пожалуй, он даже испытывал некий страх перед скорой переменой власти. Отец успел внушить сыновьям, что власть -- не только огромные возможности, сколько громадная ответственность.

Хорошо, что в их собственной семье примеров разных можно было набрать без проблем.

В предках королевского дома числились как Андрэ Великий, собравший двумя браками и торговлей саму страну в единое целое, так и его правнук Андрэ Молитвенник, который ухитрился разорить все, до чего дотянулся, и потерять большую часть земель.

Благо для страны, что Молитвенник умер от пьянки, не дожив до тридцати, а его жена, оставшаяся регентом при малолетнем сыне, начала дело Андрэ Великого почти с пустого места. Так что примеры были, а историю правления предков и дофину, и бастарду преподавали достаточно детально.

***

Ехать Максимилиану не хотелось. Это еще слабо сказано: не хотелось.

Нет, он знал, что поедет и выполнит все, что просит отец. Будет свита и будут советники, а брак Луи-Филиппа действительно должен состояться как можно быстрее. Именно об этом говорил ему сейчас дофин:

-- Отец знает, что ему осталось немного… -- голос у принца дрогнул, и он отхлебнул горячего вина из кубка, чтобы снять спазм. – Тут еще и то, что в случае… -- слово «смерть» он так и не смог произнести. Отвернулся к окну и резко вытер навернувшиеся слезы: – …будет период траура, минимум год. Да и свадьба – мероприятие разорительное для казны, сам понимаешь. А если потом еще устроить коронацию… Я не полезу к ростовщикам, Макс, но и пройти все должно по-королевски. А мы все еще должны купцам немалые деньги – война с Эспанией обескровила страну и торговлю, сам знаешь. Сейчас только-только стало все восстанавливаться. Ты понимаешь, какие это деньги…

-- Ты хочешь сказать… -- Максимилиан сморщил лоб, пытаясь понять, правильно ли он догадался: -- Ты хочешь сказать, что отец собирается подписать отречение от престола?!

-- Да. Тогда свадьба и коронация обойдутся в два раза дешевле, – дрогнувшим голосом сказал дофин. – Я спорил с ним, хотя и понимал, что он прав… Но я не хочу получать корону вот так! Не хочу! – почти крикнул Луи-Филипп, отбросив кубок.

Тот, брякнув, покатился по полу, оставляя мокрую темную дорожку…

Помолчали, боясь смотреть друг другу в глаза: состояние отца пугало, оба боялись не столько перемен, сколько ощущения сиротства. Как это – его не будет?! Как это – уйдет навсегда?!

Все же воспитание давало о себе знать. Отдышавшись, принц вернулся к теме беседы: