Эмбер глянула на его руки — костяшки сбиты, как и всегда. Тибурон не гнушается пройтись кулаком по чьей-нибудь физиономии. Хотя именно Эмбер он никогда по-настоящему не бил. Так, пнул пару раз носком сапога, когда ему показалось, что она была недостаточно расторопна. Но это было в её первые дни на службе у Рыбного короля. Потом, как настоящий эмпат, она научилась предугадывать настроение хозяина и вовремя уходить с линии удара, так, чтобы не обращать его гнев на себя. Много позже Тибурон это понял и даже стал её уважать за это умение.

− Давно не виделись, − он плеснул себе в кофе щедрую порцию рома и указал на стул напротив. — Садись.

− Сапо сказал, ты меня искал.

— Вижу, ты решила уважить старого патрона? Похвально, Эми, похвально!

В капитанской каюте было тесно − все стены логова Рыбного короля украшали трофеи, привезённые со всего света. Чего тут только не было, от бивней нарвала до самой большой раковины альфидии. Даже кусок амбры, величиной с человеческую голову, который стоил целое состояние, просто лежал на деревянной полке рядом с поднятым со дна горшком, в котором, как говорили, нашлось немало старинных золотых дублонов.

Эмбер почтительно кивнула хозяину каюты и опустилась на стул. Какое-то время Тибурон изучал её: спрашивал о жизни, о Среднем ярусе, говорил о всяких незначительных вещах и вспоминал старые добрые времена, но всё это было лишь проверкой. Он прощупывал свою гостью и искал способ пробраться под её броню. Его воздействие было не таким, как у Джарра. Костяной король всегда был груб в своих попытках, так что казалось, будто он ржавым ножом скрёб по панцирю. А вот у Тибурона воздействие было мягче — он, словно дождевая вода, которая ищет путь сквозь камни, листву и ветви, пробирается по капле, и сопротивляться это воде было невероятно трудно. Но всё же Эмбер устояла под натиском, отрешившись от всего, не позволяя эмоциям выбиваться из-под коры безразличия. И когда Тибурон понял, что ему не за что зацепиться, то он отстал. Но Эмбер не могла отделаться от противного ощущения, будто только что побывала в тесных объятьях осьминога.

Поняв, что так он от неё ничего не добьётся, Рыбный король наконец-то перешёл к главному.

− Так что я должна буду сделать? — спросила Эмбер. — Что-то украсть?

− Не-е-ет. Не украсть, − голос Тибурона стал мягким, почти ласковым. — Скорее, даже наоборот. Вернуть украденное.

Он наклонился и достал из стола шкатулку. Тиковое дерево и золотые накладки, изящный замочек…

Дорогая вещица.

Внутри шкатулки оказалось нечто не менее дорогое и удивительное − на бархатной подушечке лежала подвеска очень тонкой работы. Несколько листочков, украшенных россыпью мелких изумрудов и бриллиантов, венчала чёрная каплевидная жемчужина. Очень большая жемчужина, поразительно чистая и ровная. И если приглядеться внимательнее, то в переливах перламутра можно было увидеть, что её густой чернильный цвет состоит из множества искр: фиолетовых, зелёных, багряных…