Сеньор де Агилар снова заглянул ей в глаза, словно хотел поймать на лжи, но сам при этом так тепло улыбнулся, что Эмбер едва не прожгла дыру в полу, так сильно её это смутило. И его близость, и прикосновение руки, и это искреннее участие, такое для неё непривычное, а больше всего смутила собственная ложь, за которую ей было стыдно, и от всего этого сделалось почти что дурно.
Да неужели же ей стыдно за то, что она ему врёт?! И стыдно за то, что ей стыдно за свою ложь! А ведь перед ней сын врага, виновного во всём, что произошло с её семьей, но она стоит и млеет от его близости и стыдится собственной лжи!
И, кажется, она совсем запуталась в своём отношении к сеньору де Агилару, потому что хотела бы его ненавидеть, быть холодной, равнодушной и безучастной, а вместо этого…
… она ему даже сочувствовала! И чёрт бы её побрал, но его забота была такой приятной, что вышибала всю почву из-под ног.
О ней давно никто так не заботился. Никто за неё не переживал. Она одна в этом мире. Совершенно одна! И она так отвыкла от подобных чувств!
Как она могла так запутаться?!
− Нет, конечно, сеньор! Мне бы и в голову не пришло вас обманывать! Клянусь! Вы очень заботливый и добрый, и…
Она опустила взгляд, и в комнате наступила тишина. Густая тишина, в которой отчётливо повисла необходимость как-то пристойно закончить фразу.
— …и вообще, сеньор де Агилар! Всё это не стоит вашего внимания! — выдохнула она. — Подумаешь, небольшая лихорадка! Мы уже привыкли с сестрой… ко всему.
— Можешь называть меня просто сеньор Виго, — ответил сеньор де Агилар с улыбкой. — И пообещай, что, если вдруг тебе что-то понадобится, ты обязательно об этом попросишь.
— Обещаю, сеньор… Виго.
Кажется, в этот раз её подвёл голос. Он стал слишком… женским.
— Хм…
Морис энергично зашелестел газетой и спросил, как ни в чём не бывало:
− Так ты сходил вчера в университет?
И Эмбер впервые была благодарна сыщику за этот, так вовремя заданный спасительный вопрос.