…потом всё закончилось.
Мир повернулся к ней своей изнанкой. И только сейчас, став взрослой и пройдя через все испытания, которые ей подбросила жизнь, она могла взглянуть на работу отца совсем иначе. Время, проведённое у шамана Монгво, живая магия ольтеков и мир эйфайров, в который она вынуждена была погрузиться, открыли ей много нового, и сказка неожиданно оказалась её новой реальностью.
Поэтому теперь, держа в руках бумаги отца, Эмбер испытывала странное чувство, возвращаясь к воспоминаниям о его рассказах, которые стали всплывать в голове сами собой. И то, что она не понимала, будучи маленькой, сейчас стало наполняться для Эмбер совершенно новым смыслом.
В папке лежали листы, испещрённые аккуратным бисерным почерком отца, и рисунки с изображением ольтекского алфавита. Она вытащила один из них.
Ключ к письменности ольтеков был давно утерян, и те, кто всё ещё говорили на этом языке, уже не могли дать ответов на то, что означают символы на пирамидах, найденных артефактах, глиняных табличках и остальных предметах раскопок. Прочесть это стало невозможно. Отец очень долго пытался расшифровать эту письменность, и вот сейчас Эмбер держала перед собой результат этой расшифровки.
Она медленно перекладывала листы и изумлялась. Отец всё-таки успел закончить этот алфавит. В папке лежали листы с сотнями знаков, и напротив каждого из них рукой отца были выведены обозначения. Где-то это были звуки, где-то слоги, буквы или целые слова, а также сочетания. Язык ольтеков оказался сложным и многослойным.
Каждое слово имело множество родственных значений, идущих от его сути. К словам добавлялись приставки и суффиксы, меняя оттенки, превращая слово в прилагательное или наделяя особыми свойствами. А после алфавита шли целые страницы расшифрованных фраз, написанных рукой отца.