— Возьмёшь фиакр. И убедись в том, чтобы она тебя не заметила. А ты, Морис, постарайся дать ей свободу передвижения.

— Без проблем, хефе, — хмыкнул Морис и поправил ремень.

*Конкиста — испанская колонизация Америки, повлёкшая уничтожение индейцев.

Глава 34. Тайны сеньориты Оливии

Глава 34. Тайны сеньориты Оливии

Сеньорита Оливия в поездку оделась скромно. Даже слишком. И, глядя на её простенькую шляпку и тёмную юбку, на отсутствие кружев и золотых украшений, трудно было представить, что это дочь одного из грандов Акадии.

В руках у неё была аккуратная дамская сумочка и большой свёрток, перевязанный тесьмой, но можно было догадаться, что в свёртке находится какая-то ткань. Сеньорита торопилась, Морис услужливо подал ей руку, и она быстро забралась в коляску.

Следить за ней оказалось делом несложным.

Коляска ехала медленно по одной из главных улиц Лазурного холма, а Эмбер следовала позади в наёмном экипаже, вознице которого было заплачено вперёд. В свой первый день на службе Эмбер ехала этим же маршрутом и заходила в эти же лавки и салоны, чтобы забрать покупки для сеньориты Оливии. И сейчас была уверена, что сеньорита Оливия делает всё это просто для отвода глаз, потому что подолгу она нигде не задерживалась. Морис, как и обещал, дал ей полную свободу действий и из коляски вылез только один раз, чтобы посмотреть на уличного музыканта. Он, конечно же, следил, но делал это очень ненавязчиво.

Эмбер наблюдала за тем, что и где покупает сеньорита, но ничего подозрительного пока не заметила. И только когда экипаж остановился возле углового магазина, чьи стеклянные витрины выходили на обе стороны перекрёстка, поняла хитрость молодой женщины.

Салон «Флёр де Суар» предлагал нижнее бельё, шляпки, зонтики, разную галантерею, и вход мужчинам сюда был строжайше запрещён. В задней части большого светлого помещения находились примерочные с зеркалами в полный рост, а в витринах стояли наряженные манекены и большие корзины цветов. Верхнюю часть витрин украшали розовые ламбрекены, а нижнюю — перья экзотических птиц и чучела павлинов, между которыми лежали шёлковые перчатки и веера, кружевные воротнички и платочки. Но главным в «деле обведения Мориса вокруг пальца», было не всё это дамское великолепие, а то, что двери магазина выходили на две улицы, сходившиеся углом на перекрёстке.

Эмбер осталась на противоположной стороне перекрёстка, так, чтобы видеть обе двери, купила несколько газет и, прислонившись к большому столбу для афиш, наблюдала за тем, как сеньорита Оливия вошла внутрь салона. Даже издалека было видно, как она прошлась, постояла немного, разглядывая перчатки, а на самом деле ожидая, куда денется её сопровождающий. Расчёт был верным. Морису пришлось приказать вознице отъехать немного вперёд по улице, чтобы не мешать покупательницам созерцать павлинов и пеньюары, и вторая дверь салона стала ему не видна. Не прошло и трёх минут, как сеньорита Оливия вышла из другой двери, оглянулась и, убедившись, что никто за ней не идёт, поспешила на другую сторону улицы.