– Нет, – девушка лихорадочно замотала головой, сильнее впиваясь пальцами в грудь Томми. – Я не могу.
Нет, – девушка лихорадочно замотала головой, сильнее впиваясь пальцами в грудь Томми. – Я не могу.
– Можешь, Роза, – твердо ответил мужчина. – Воспоминания обо мне всегда будут жить в твоей голове. Но сердцем ты должна освободить и меня и себя.
Можешь, Роза, – твердо ответил мужчина. – Воспоминания обо мне всегда будут жить в твоей голове. Но сердцем ты должна освободить и меня и себя.
– Я не справлюсь одна. Ты нужен мне!
Я не справлюсь одна. Ты нужен мне!
– Ты не одна.
Ты не одна.
Он наклонился совсем близко к лицу Розалинд и его горячие губы накрыли ее ледяные. Такой долгожданный потерянный в веках поцелуй, в котором она истошно нуждалась. Томас целовал ее отчаянно, порывисто, словно сам хотел навсегда запомнить этот момент, чтобы это стало его вечном сном.
Он наклонился совсем близко к лицу Розалинд и его горячие губы накрыли ее ледяные. Такой долгожданный потерянный в веках поцелуй, в котором она истошно нуждалась. Томас целовал ее отчаянно, порывисто, словно сам хотел навсегда запомнить этот момент, чтобы это стало его вечном сном.
На губах ощущалась соль.
На губах ощущалась соль.
Она плакала.
Она плакала.
– Отпусти, – шепот в ее губы, хаотичное движение пальцев по ее щеке. – Отпусти меня.
– Отпусти, – шепот в ее губы, хаотичное движение пальцев по ее щеке. – Отпусти меня.
Роза прильнула к его лбу своим и зажмурилась, в последний раз крепко сжав его теплые ладони в своих и вдохнув мужской аромат дорогого парфюма. Она все понимала.
Роза прильнула к его лбу своим и зажмурилась, в последний раз крепко сжав его теплые ладони в своих и вдохнув мужской аромат дорогого парфюма. Она все понимала.
– Я отпускаю тебя, Томас Шейфорд, – тихо произнесла девушка, разжимая пальцы.
Я отпускаю тебя, Томас Шейфорд, – тихо произнесла девушка, разжимая пальцы.