Глава 28. Любовь

Ревик подумывал выбрать случайную палатку для сна и полностью избегать другого видящего.

Он не ел с ним, хотя есть в одиночку было почти хуже.

Он чувствовал прикованные к ним двоим взгляды, шепотки предположений о том, что случилось.

Некоторые хмуро смотрели на Даледжема, наверное, потому что чувствовали злость Ревика на другого мужчину, пока он сидел с противоположной стороны костра, ел курицу с рисом и не смотрел на всех них.

Он понятия не имел, как реагировал сам Даледжем.

И всё же Ревик не мог решить, что делать, когда он доест.

Наконец, он осознал, что потерял аппетит и подошёл с тарелкой к ведру, которое они использовали для объедков. Выбросив туда остатки, он помыл тарелку в пластиковой ёмкости и поставил на стойку для сушки.

Он подумывал просто уйти и скрыться в джунглях, но когда он развернулся, Даледжем стоял прямо перед ним.

Не сказав ни слова, он грубо сжал ладонью руку Ревика. Он быстро пошёл и потянул его к палатке, которую они делили.

Ревик подумывал воспротивиться ему.

Затем подумывал наорать на него.

В итоге не сделал ни того, ни другого.

Даледжем затащил его за клапаны палатки, и Ревик приготовился, уверенный, что видящий попытается принудить его к разговору. Вместо этого Даледжем закрыл палатку, развернулся и без промедления начал раздевать его.

Ревик почувствовал, как его боль резко усилилась, когда другой сдёрнул рубашку с его рук, затем грубо потянул за ремень, расстёгивая тот без преамбул, затем переходя к брюкам. Ревик лишь стоял там, борясь со злостью, тошнотой, как будто с чёрной дырой, жившей где-то в его груди.

Что-то в имевшейся там бездне ощущалось даже более знакомым, чем её свет.

Знакомость обеих вещей каким-то образом парализовывала.

Это также вызывало у него желание стереть себя, прекратить существовать. Та тьма хотела уничтожить его изнутри, затоптать те последние его части, что ещё чувствовали, заботились о чём-то.