Старейшина вздыхает.

– Если ты возьмешь в пару не генфинку, все изменится. Члены вашей стаи должны были однажды стать старейшинами. Теперь совет может проголосовать против, – говорит он, заставляя меня чувствовать еще большую вину. – Наших столь редких женщин почитают. Дети генфинов желанны. Если ты не хочешь заключать брак с одной из своих сородичей, это пройдет против всей твоей генфинской природы.

– Генфинок и так не хватает на каждую стаю, – замечает Ронак. – Если мы возьмем в пару чужачку, то поможем другой стае взять генфинку. Возможно, так и должно происходить.

– Мы вымрем, – горячо возражает старейшина. – Наша численность и так снижается каждый год.

– Мы уже приняли решение.

Старейшина снова вздыхает.

– Хорошо. Я не могу запретить вам. Но эту брачную церемонию вы пройдете сами. Открытого празднования не будет.

– Нам нет дела до празднований.

Старейшина бормочет что-то еще, а затем поворачивается, чтобы уйти. Перед тем как выйти за дверь, он говорит:

– Чего бы это ни стоило, я рад, что вы вернулись. Мы очень скучали по вашей стае.

– Спасибо, старейшина.

Дверь закрывается, и я смотрю себе под ноги, прикусив нижнюю губу. Ронак и Эверт поворачиваются ко мне, но я не могу на них смотреть.

– Я думаю, что вы совершаете ошибку, – говорю я. – Я не могу позволить вам сделать это. Я хотела, чтобы вы выбрали меня, но я не понимала, чего вам будет это стоить. Я не понимала, чего прошу. Я останусь тут, пока Окот не придет, а потом… я уйду.

– К черту, – рычит Эверт. – Ты никуда не уйдешь.

– Это не очень хорошая идея. Такая жертва… вы возненавидите меня рано или поздно, а я не смогу с этим жить.

Ронак хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.

– Прекрати.

Злость накатывает на меня, и я вырываюсь из его хватки.

– Нет, это вы должны остановиться. Вы бы видели, как ваш смотритель уставился на меня. Так будет происходить каждый раз, когда вы будете меня кому-нибудь представлять. И кроме того, что вы потеряете свои силы и крылья, вы потеряете места старейшин. К тому же, я не смогу подарить вам маленьких генфинов! – визгливо добавляю я. – О, боги, я обреку генфинов на вымирание. Все будут меня ненавидеть. Меня будут помнить как Купидона, который уничтожил целый вид фейри!

Ронак отводит взгляд.