Ронак выливает пузырек жидкости в чашу, а затем измельчает в ней травы. Взяв нож, он прижимает его к ладони и делает надрез. Он держит руку над чашей и дает нескольким каплям крови упасть в нее, а затем передает нож дальше. Силред и Эверт делают то же, что и он.

Силред берет меня за руку.

– Забудь о мнении других, – тихо говорит он. – Забудь о власти, политике и численности вида. Ладно?

– Ладно.

Кивнув, он берет нож и делает крошечный надрез на кончике моего пальца. Держа его над чашкой, он ждет, пока несколько капель крови не упадут в чашу, а затем подносит мой палец ко рту и сосет.

От этого интимного жеста и голодного взгляда его глаз, когда Силред проводит языком по порезу, у меня в животе поднимается жар. Когда он отпускает мою руку, я не знаю, что пульсирует сильнее – мой палец или мои женские прелести.

– Вот, прочти это, Рогатый Съемщик, – говорит Эверт, подталкивая пергамент к Белрену.

– Я Рогатый Крюк, – отвечает тот запальчиво.

Эверт пожимает плечами.

– Без разницы.

Белрен закатывает глаза, но магией телекинеза разворачивает пергамент и подносит к глазам.

Ронак берет у него из рук чашу.

– Готова? – снова спрашивает он.

То, как его темные глаза смотрят на меня сейчас, напоминает нашу первую встречу. Только теперь он смотрит не сквозь, а на меня.

Я решаю прямо здесь и сейчас, что оставлю позади все остальное дерьмо и просто буду наслаждаться нашим счастьем. Всю свою дурацкую купидонью жизнь я ждала этого и ничему не позволю помешать нам. Я выбираю их, а они выбирают меня, и это все, что имеет значение.

Я расплываюсь в улыбке.

– Готова.

Глава 43

Глава 43

Белрен начинает читать брачную клятву генфинов, и этот момент кажется очень неожиданным и в то же время долгожданным.