– Грязный ублюдок, ты сгоришь в аду вместе со своим папашкой! - после объявленного приговора Беляцкая растеряла свой «идеальный» облик. Начала брыкаться, не разрешала заковать себя в наручники. Двое охранников пытались заломить руки взвинченной девушке и лишить ее возможности пробежать сквозь зал и наброситься на меня. - Когда я отсюда выберусь...
– Да...да, - громко оборвал ее речь и встал с кресла, собираясь покинуть людное место. - Через восемьдесят девять пожизненных сроков встретимся в аду. Надеюсь в женской колонии тебя «отпетушат» добрые тетеньки.
В мужских колониях часто «петушат», а в женских не бывал. Не знаю. Но надеюсь ее идеальной, кукольной внешностью вдоволь попользуются бедные женщины. В тюрьме все равны - и бедные, и богатые.
После Беляцкой и сожжения первого лагеря я задался целью - разрушить «детище» Бонифациев.
Ради Кати и нашего ребенка, которому не дали родиться.
***
POV Катя
Я вернулась домой. В наш двухэтажный родной дом. Когда я дрогнувшими пальцами с пятого раза позвонила в домофон, то родители автоматически, увидев меня в камере, по памяти открыли ворота. И только потом поняли, кто появился. Вышли в промозглый декабрь на лестницу перед домом под струи дождя и смотрели, как я, улыбаясь, шла по асфальтовой дорожке, запорошенной грязью и снегом. Не знала, как лучше успокоить родителей, поэтому отставила чемодан, раскрыла руки в разные стороны и громко объявила:
- Ваша дочь восстала из мертвых!
Кто же меня за язык-то тянул?! Мама поскользнулась на сырой от дождя лестнице и немного ударилась бедром, благо папа подхватил неуклюжую женушку. Мы провели пострадавшую на кухню. Сели в привычный родной уголок-диван перед столом. И от этого родного запаха дома, от этой обстановки меня прорвало вместе с матерью. Я плакала и гладила ладонью деревянный родной стол и просто чувствовала радость от этого прикосновения. От того, что наконец-то дома.
Вскоре поступила в университет в нашем городе, не поехала в столицу, как сестра. Хватит с меня путешествий. Намертво вросла корнями в родное место. Даже бедняки здесь добрые, не такие живодеры, как там далеко. В том мире. Порой воспоминания тускнели и мне казалось все это сном. Университет, Максим и я. Только большой Макс жил со мной в комнате и напоминал о настоящем Максе. Я помнила, что в Медведе есть камера, но вряд ли она до сих пор работала.
Меня часто мучили сны о другом мире. Один и тоже сон часто приходил.
Сон был мой любимый. И он часто приходил ко мне.