– Знаешь, отец! - позвал его сегодня, взяв за морщинистую иссохшую руку. Взглянул на него. Губы старика тряслись, словно хотели что-то сказать, но не могли. Он уже несколько дней не разговаривал и не двигался. Открывать глаза еще мог и хорошо слышал. Голову поворачивал на звуки.

Я столько мечтал рассказать ему об этом его грехе и навсегда закрыть ему проход в лучший мир. Чтобы гнил он вместе с этой открывшейся правдой где-нибудь в аду, горел в вечном огне.

Давай, Максим, скажи. Это же он посылал мать на аборт. Такой ураган эмоций был к отцу, столько ненависти, но спустя годы обида на него прошла.

Поэтому я положил его руку обратно на кровать и велел спокойно:

– Спи спокойно.

Словно по приказу через пять минут с моего разрешения он навсегда закрыл глаза.

Больше изо дня в день меня убивали, терзали воспоминания о Кате, не давали спокойно существовать. Не было покоя, поэтому я забывался в обязанностях, которые требовались от наследника рода. Окунался в этот мир, растворялся в нем, чтобы как-то дальше существовать и не сдохнуть без Кати.

Университет я полностью отдал во владение Беляцкой. Наивная простота была рада получить рабочий, хорошо отрегулированный лагерь по производству кукол. Но я исподтишка подкидывал ей проблемы, одну за одной. Весточку в газету — то здесь пропал человек, то странные слухи, которые ползли в университете о том, что недалеко от острова найдены захороненные трупы. Не зарегистрированные, без вести пропавшие. Так что университет медленно попадал под всевидящее око общественности и СМИ. Еще несколько странных событий, и лагерь сжег живьем озверевший народ северян. Участие Бонифациев в создании лагеря я скрыл, отдав вовремя всю власть семье Беляцких.

***

Я сидел на последнем десятом ряду в здании суда. Лично пришел довольствоваться какой-никакой местью, только вряд ли ее завершение мне поможет вернуть Катю или ребенка. Убивать Беляцкую было бы слишком быстрой и легкой местью.

- Суд присяжных установил, руководствуясь статьей... - дальше долгая речь главного судьи, назначенного из простого бедного народа, чей ребенок точно также пал жертвой махинации Беляцкой, а именно пропал без вести много лет назад. Оказалось все это время его ребенок мучился в стенах университета и был убит, как плохой рабочий материал и захоронен в джунглях острова. Его тело откопали и вернули отцу.

Когда приговор прозвучал, внутри ничего не шелохнулось и не дернулось. Меня ничто больше не способно ранить или задеть. Я стал спокоен, холоден, совсем не нервничал, четко и без особых усилий двигался вперед, осуществляя поставленные перед собой цели. Только одна слабость жила внутри меня — Катя.