Светлый фон
«Те старые трубы. Мне четырнадцать лет. Следующий день после того, как пришла с разорванной шубой, и мама подумала, что меня изнасиловали. Помню было холодно, проснулась в кровати, успела одеться и обуть кроссовки. Вышла на улицу без верхней одежды, тело тут же покрылось колючим холодом, дыхание прервалось. Обхватила себя руками, пытаясь согреться, и побежала на те трубы, куда приглашал Джокер. Точнее не приглашал, а украл мою фенечку и сказал принести деньги. Только я без денег.

Громко дышала в процессе бега. И вот вновь я возле труб. С неба тяжелыми хлопьями падал снег на одинокую фигуру в синей толстовке. Парень сжался, видно холодно, капюшон закрывал его лицо и оставлял в тени. В какой-то момент он услышал чужое хриплое дыхание или стучащие от холода зубы.

Громко дышала в процессе бега. И вот вновь я возле труб. С неба тяжелыми хлопьями падал снег на одинокую фигуру в синей толстовке. Парень сжался, видно холодно, капюшон закрывал его лицо и оставлял в тени. В какой-то момент он услышал чужое хриплое дыхание или стучащие от холода зубы.

– Не думал! - хмыкнул презрительно. И столько пренебрежения в его «хммм». - Не думал, что надменная богачка припрется к жалкому бедняку!

– Не думал! - хмыкнул презрительно. И столько пренебрежения в его «хммм». - Не думал, что надменная богачка припрется к жалкому бедняку!

Я не слушала его болтовню. Он иногда такой бред нес, что хотелось ему рот закрыть. Обняла его за талию и прижалась намертво. Его одежда мокрая и холодная, видно, он долго сидел в одной толстовке на трубах и ждал меня.

Я не слушала его болтовню. Он иногда такой бред нес, что хотелось ему рот закрыть. Обняла его за талию и прижалась намертво. Его одежда мокрая и холодная, видно, он долго сидел в одной толстовке на трубах и ждал меня.

Тихо прошептала:

Тихо прошептала:

– Максим.

– Максим.

– Эй...эй..малявка, - я услышала испуг в его голосе или смущение. - Отвяжись от меня!

– Эй...эй..малявка, - я услышала испуг в его голосе или смущение. - Отвяжись от меня!

В этом сне мы второй раз в жизни встретились. Не было хозяев и кукол. Мы были обычными парнем и девушкой (девочкой). Максим панически отбивался от моих рук, которыми я оплела его торс. Он чуть худее и меньше, чем тот взрослый Макс, но все равно очень отличался от знакомых одноклассников. Я носом уткнулась в его грудь и не хотела отлепляться, и почему-то смеялась в его сырую от снега толстовку. Испуганный Джокер пытался разъединить мои руки, сцепленные в замок у себя на пояснице.

В этом сне мы второй раз в жизни встретились. Не было хозяев и кукол. Мы были обычными парнем и девушкой (девочкой). Максим панически отбивался от моих рук, которыми я оплела его торс. Он чуть худее и меньше, чем тот взрослый Макс, но все равно очень отличался от знакомых одноклассников. Я носом уткнулась в его грудь и не хотела отлепляться, и почему-то смеялась в его сырую от снега толстовку. Испуганный Джокер пытался разъединить мои руки, сцепленные в замок у себя на пояснице.