Она вошла атриум вдоль стены, боясь падающих сквозь провал в потолке кусков лавы. Несколько осколков всё-таки долетели до неё и больно ударили по ногам. Невольно женщина остановилась и присела потереть ушибленное место. Но тут же она забыла о боли, потому что увидела то, что так тщетно искала несколько месяцев. Обвалившаяся крыша придавила старое кресло, которое Кассия взяла с собой из родительского дома. Оно, конечно, сломалось и из-под обломков торчал его подлокотник, а рядом с ним тоненькая книжка, уже припорошённая песком. Ещё несколько минут и её завалило бы полностью. Кассия бросилась к ней, схватила, прижала к себе и опять метнулась к двери, но не успела. Она почти добежала, когда на неё скатились камни, лежавшие на краю сломанной крыши. Теряя сознание, она сделала несколько шагов, буквально выпала за дверь, и захлопнув её, упала.

Несколько часов она пролежала без чувств. Не помня, что с ней произошло, Кассия села и вскрикнула. Болело всё тело, голова кружилась, на затылке пульсировала рана. Кассия потрогала её и ужаснулась: вся её рука оказалась в крови. Счастье, что удар по голове пришёлся вскользь. Она закрыла глаза, прислушиваясь к своему телу. Боль в ногах прошла, видимо, они просто затекли из-за неудобного лежания на твёрдом полу. Руки тоже были в порядке. Только плечи и спина сильно болели. Кассия ощупала их. Ещё и опухли. Всё не так страшно, как могло быть, поняла Кассия. И тут только она осознала, что вокруг стоит тишина, и стало намного светлее. Камнепад прекратился.

Было утро следующего дня. Последнего дня Помпей. Люди, выжившие под вулканическим градом, состоявшим из пемзы и твёрдых пород, выходили из укрытий и радовались спасению. Их было мало, большинство из них были избиты или покалечены, но все они были счастливы. Кассия тоже, выбралась на крышу, карабкаясь по горе из пемзы и земли, выросшей в центре прихожей за то время, что она пролежала без сознания. Женщина, как и многие другие, считала, что вся опасность уже позади, она стояла на крыше полуразрушенного дома и благодарила богов за то, что осталась жива.

Левой рукой она прижимала к себе книгу, которую, сама не зная, зачем, искала. Кассия села на камни и раскрыла её посередине, наугад.

«Ты, Атон, пробуждаешь всех ради сына своего, Владыки обеих Земель, Владыки Венцов Эхнатона, великого и ради Великой Царицы, любимой царём, Владычицы Обеих Земель Нефертити. Да живут они, да будут молоды во веки веков!»

И всё стало понятно. Всё встало на свои места. Как и Асканий, она отнеслась спокойно к тому, о чём вспомнила. Видно, давно была к этому готова и теперь почувствовала себя счастливой. Она — Нефертити, а не Кассия. Она всегда была ею, потому и ощущала себя неуютно в этом мире, потому ни с кем и не дружила, потому и любить не могла никого, кроме богом данного мужа Эхнатона. Аскания.