— Ты ранена, — прошептал он.

— Это не так важно. — Её ладонь располагалась на его щеке, поглаживая шрам. — Мы оба ранены. Но лучше я умру прямо здесь в твоих объятиях.

— Не говори так. — Он прижал ладонь к её боку, останавливая кровь, но она растекалась по его пальцам. — Ты вновь спасла меня, а мой долг — спасти тебя.

Она приложила палец к его губам, заставляя замолчать.

— Ты спас меня уже очень давно. — Глаза помутились. — Как я испугалась, когда ты исчез. Казалось будто сама умерла.

Он целует её в лоб.

— Наверное, нам дали ещё шанс побыть вместе в этой жизни, Гретель. Я бесконечно за это благодарен. — Он устремил свой твёрдый взгляд на неё. — Мне посчастливилось любить тебя и быть любимым тобой.

— Где бы я ни была, всегда буду стремиться отыскать тебя, Уолтер; моё сердце не успокоится, пока не найдет твоё. Пусть это будет нашим напоминанием друг о друге. — Она взяла в ладонь медальон. — Наша неистовая любовь узнает друг друга. Она улыбнулась сквозь боль и потянулась, чтобы поцеловать его. Их пальцы сплелись.

Вдалеке послышался топот копыт. Несколько всадников приближались к ним, не зная, что они с собой несут: спасение или их погибель. Но им будто было безразлично, и они вовсе не думали об этом. Сейчас лишь было место для их связи, перехлёстывающихся взглядов, до изнеможения влюблённых рук, что не разнимались ни на секунду. Двое раненых до глубины своей судьбой, но не жалевших ни об одном прожитом дне вместе.

Эпилог

Эпилог

На протяжении своей жизни Гретель Бартлетт-Верралл прошла множество испытаний судьбы. Которые настигали её с младенчества. Многое приходило в её память уже после кончины Сесилии. Оковы печати пали, и ей многое пришлось переосмыслить.

Она наконец вспомнила, как бабушка покидала их. Как Агнет изредка обмолвилась перед ней о Диане, но в силу возраста девочка не понимала. А после и вовсе её стерли из памяти, пусть то было лишь имя. У неё отняли даже его.

То, как отец часто говорил, что Гретта — дитя, посланное им свыше, и то, как мать шикнула на него, качая строго головой. Ведь тогда уже знала, что же за особенный она ребёнок.

Берт никогда не считал её более особенной, чем другая любая девчушка с соседней улицы. Но Агнет всегда знала, смотря на неё — она дитя греха. Которое скрывало в будущем большую беду для всех. Но все же любила её по-своему. Тайно и отчужденно.

Ей пытались навязать, что она и есть это дитя. Будто грязное белье, что стоит отбелить. Или же вовсе избавиться от него. Все боялись, что, когда-нибудь эти ведьмы, носящие в себе огненную силу, прольют её в неизмеримой мере. Поставив всех под угрозу.