Второй раз в жизни я больше не чувствую себя бессильной.

Я смотрю на грязные повязки, обмотанные вокруг его левого плеча.

— По крайней мере, позволь мне закрепить повязку, прежде чем мы уйдем.

— И так заживет, — повторяет он немного раздраженно.

— Не будь упрямым, — рычу я, повторяя его предыдущие слова. — Честно говоря, все вы, мужчины, одинаковы, когда дело касается ран, болезней и тому подобного. Почему так трудно позволить, чтобы о тебе позаботился кто-то другой?

Брови Кайма нахмурились в смятении.

— Я такой же упрямый, как они? Как люди? — многозначительно говорит он.

— Нет. Ты еще хуже, — рявкаю я. — Дай мне это сделать. Ты не пойдешь сражаться с мидрианцами, пока я не поправлю повязку. В самом деле, Кайм. Это меньшее, что я могу сделать.

— Хорошо. — Он поднимает темную бровь и загадочно смотрит на меня. Затем он слегка приподнимает руку, демонстрируя мне скульптурное совершенство своего тела. Наполовину расписаный черный змей на его руках смотрит на меня. В некоторых местах чернила настолько плотные и темные, что блестят в лунном свете.

Я с трудом верю, что он позволяет мне это делать, и все же это кажется совершенно естественным. Где-то по пути между нами что-то изменилось. Я этого не понимаю, но не могу сопротивляться.