— Запретное место? — Похоть заглушает мой голос. Это становится смешным. Нет смысла больше это скрывать.

— Когда я была ребенком, деревенские старейшины рассказывали о месте на южной окраине леса, где деревья уступали место древним каменным баррикадам. Любое место, где лес отказывается расти, испорчено, и все тиги знают, что ходить по испорченной земле сулит неудачу. Всякий, кто туда пойдет, станет проклятым. Во всяком случае, такие ходят старые сказки.

— И ты думаешь, что проклята теперь, когда пересекла испорченную землю, Амали?

— Я уже была проклята, — тихо говорит она. — Когда мидрианцы пришли на нашу землю и убили моих родителей… вот тогда я стала проклятой. — Она тихо смеется — темный, соблазнительный звук. — Однажды я уже избежала верной смерти. Теперь меня никакое проклятие не напугает.

Я молчу и ласкаю большим пальцем ее щеку

Это все, что я могу сделать.

Под копытами Облака шелестят осенние листья, когда мы достигаем скалистого выступа. Отсюда открывается прекрасный вид на лес внизу. Земля уходит в глубокую долину, уходящую далеко в темноту. Мы находимся на окраине Комори, смотрим вниз через обширную рощу серебристых деревьев, их тонкие стволы бледны и призрачны в лунном свете.

Холодный ветер дует по деревьям, раскачивая скелетные безлистные ветви. Ночная ворона издает скорбный крик, и ее голос разносится далеко по залитой лунным светом долине.

В последний раз, когда проходил этот путь, я не осознавал, насколько это очаровывающее место.

Возможно, с ней все кажется другим.