– О, не ищите подвоха, стратег, – отмахнулся ведущий специалист психолого-реабилитационного центра. Он склонился к Стейзу и заговорщицки подмигнул: – Видите ли, некоторым людям не нужны строжайшие наказы врачей для своевременного посещения столовой. Вы не поверите, но некоторые приходят сюда добровольно! Наличие биосинтезаторов в каждом кабинете отнюдь не означает наличие возможности вовремя перекусить: вы, я смотрю, тоже начали ходить в столовую.

– Да, в кабинете постоянно отвлекаешься на дела и не замечаешь, как остывший завтрак превращается в обед, а его остатки – в ужин.

– Вот-вот, а потом выговоры от врачей и лишние пилюли в кармане.

Четверть часа за столиком царила тишина, нарушаемая лишь звяканьем столовых приборов. Вежливость намекала Стейзу не начинать деловые разговоры во время еды, а обсудить всё на обязательной консультации, которые ему теперь приходилось посещать втрое чаще обычного. Однако следующая встреча с этим специалистом стояла в графике лишь через два дня...

– Не мучайтесь, стратег, спрашивайте – за десертом я особенно благодушен и готов поболтать на любые темы, – доброжелательно улыбнулся психотерапевт. – Ваши эмоции больше вас не беспокоят?

– Эмоции – нет, – помедлив, ответил Стейз.

– Вы же помните мой рассказ о механизмах замещения? Ничто в природе не исчезает бесследно – вам, как физику, эта истина яснее, чем многим другим. Сильные эмоции, которые вы испытывали раньше, не растворились в небытии: рано или поздно они обязательно проявят себя в другой форме – в той, что осталась вам доступна. И судя по всему, проявят себя настолько ярко, что в самом деле смогут доставить неудобства. Если всё так и происходит сейчас, знайте: любые психологические затруднения поддаются коррекции.

Всё происходило согласно прогнозу психолога далеко не первый день, но Стейз не был готов обсуждать свои «затруднения». Логика подсказывала, что психотерапевт и без пространных объяснений прекрасно представляет суть его проблемы, ведь единственным доступным ему чувством остался тот основной инстинкт, что заложен матушкой-природой в целях сохранения популяции, как сказали бы биологи. И перенастройка потребностей произошла соответствующим образом: при утрате того, что было, катастрофически усилилось то, что осталось. Стейз не помнил накал своих прежних чувств, но мощь постоянно накрывающего его страстного влечения была сокрушительной!

К тому моменту, как врачи признали его выздоровевшим и пришло сообщение о скором визите к нему Таши, он изучил массу информации о ней – о девушке с уникальными способностями. Всё, что он видел, всё, что читал о ней, подтверждало те первые впечатления, которые он помнил: она была... поразительной. Идеальной. Созданной как специально для него. Вызывающей в нём чувство глубокого восхищения своим умом, отвагой, оптимизмом и той искромётной живостью характера, что так редко встречается у наурианцев. Стейз не нуждался в долгих объяснениях психологов, почему именно Таша сыграла роль катализатора его эмоций, и без малейшего удивления воспринял новость, что между ними имелись какие-то личные взаимоотношения. Разумеется, они имелись – он бы поразился самому себе, если б в том частично позабытом прошлом не сделал бы всё возможное и невозможное, чтобы выстроить эти взаимоотношения!