– Мы находились всего лишь на стадии предварительно знакомства, нечего и обсуждать, – глядя в сторону, сухо ответил Стейз.

– Вот как? – Психотерапевт нахмурился и потарабанил пальцами по столу. – Простите ещё раз, но откуда у вас такая информация?

– Таша сама мне сказала.

Откинувшись в кресле, знаток психологии крепко задумался, потёр ладонью подбородок, пробормотал себе под нос нечто вроде: «А мне так не показалось», и наконец изрёк:

– Таша из закрытого мира, не принадлежащего Альянсу. На её родине под выражением «предварительное знакомство» могут подразумевать нечто иное, чем у наурианцев. В сборнике исторических очерков я как-то наткнулся на рассказ о крупной общине, в которой знакомство мужчины и женщины считалось предварительным, несерьёзным и временным вплоть до рождения у них третьего ребёнка. – Тут Стейз поперхнулся чаем и во избежание непоправимых последствий поспешил выбросить из головы видение Таши, окружённой тремя их детишками. Его собеседник невозмутимо продолжил: – Вам следует выяснить подробности вашего "предварительного знакомства".

– Каким образом их выяснить? – задумался Стейз. – Я могу получить разрешение Военного стратега на проникновение в информационную среду её закрытого мира и взламывание их баз данных для выяснения брачных обычаев, но о наших с ней личных договорённостях так ничего не узнаешь.

Психотерапевт широко ухмыльнулся, с загадочным видом огляделся по сторонам и таинственно прошептал:

– Скажу вам по большому секрету, Стейз: люди изобрели уникальный и гениальный способ прояснять подобные недопонимания! И даже базы взламывать нет необходимости!

– Что за способ? – насторожился стратег, чувствуя большой подвох.

– Люди изобрели устную речь и научились беседовать между собой! И я отнюдь не шучу: способность людей к диалогу – величайшее достижение человеческих цивилизаций. Любые отношения требуют общения, и особенно необходимо разговаривать с человеком как раз в тех случаях, когда очень трудно сделать это.

Стейз счёл, что «очень трудно» – не эквивалентная замена определения «совершенно невозможно». Он лишался дара связных мыслей не только при виде её личика – его сводил с ума запах Таши, навевающий фантазии, неимоверно похожие на реальность. Ему мерещилось, он не просто на физическом уровне вспоминает прикосновение её горячих губ и обвивающих его нежных рук, а ощущает их! Каждый вдох, сделанный вблизи неё, заливал томительным чувством запредельного наслаждения и наполнял голову фантасмагорическими видениями переплетённых тел. Он не готов поверить в несерьёзность их знакомства, иначе откуда бы взялись такие несвойственные ему горячечные фантазии? А если огненная страсть заместила собой угасшие эмоции, то те должны были иметь мощность тысячи звёзд! Нет, что-то не сходилось у Стейза в алгебре чувств «несерьёзных отношений без обязательств», а он с детства привык верить в непогрешимость математики.