Но много времени его история не заняла – все-таки Роман меня щадил и особо впечатляющих подробностей старался избегать. Допросы вообще хотел пропустить, но я не дала:

- Это был Аршанин? – затаила я дыхание в ожидании – слишком важно оно для меня было.

- Нет, - ответили мне без раздумий, а потому была надежда, что правду. – И даже не его люди. Он тогда другим был занят – активно лез на место Дробышева.

- Не знала, - качнула я головой.

- Он тебе не говорил? – удивился Роман.

- Нет. Рассказывал, что целиком и полностью занят тем, чтобы вызволить отца и тебя.

- Вот оно что, - откликнулся тот через несколько секунд тяжелого молчания. – Выходит, я должен просить у тебя прощения?

- Не должен, - пристально глянула я ему в лицо. – Но можешь и попросить. А потом я скажу тебе спасибо, что не выдал меня дознавателям. И на этом с извинениями и благодарностями можно будет закончить.

- Да, Лиза, ты действительно изменилась, - взгляда он не отвел, тоже пристально изучая меня в неярком свете фонаря. - Очень.

- Удивительно, правда? – чуть приподняла я брови.

- Знаешь, - теперь он смотрел не на меня, а куда-то мимо, в темноту за пределами круга света, - а ведь не выдал тебя отец, не я. Это его принесли с первого же допроса уже без памяти. И все. Больше он не очнулся. А я… Меня о другом спрашивали.

И я вдруг поняла:

- О наших счетах?

- Именно. И пару я даже сдал – любопытствующие были очень убедительны. Вероятно, позже сдал бы и остальные, но тут Дробышев сотоварищи устроили в своем ведомстве маленькую революцию, говорят, даже со стрельбой, и больше я тех любопытных не видел. И счета целы, что примечательно…

- Тебя он вытащил? Иван Антонович?

- Ну, в какой-то степени, - пожал тот плечами. – Поспособствовал, да. Хотя его тоже крепко держат за горло господа в правительстве – причем до сих пор, и потерю аж целого Зарвицкого с рук бы ему не спустили. Так что в большей степени помог все-таки случай. Помнишь Илью Суровина? Мы учились вместе. Он пару раз у нас бывал.

- Возможно, - теперь очередь пожимать плечами пришла мне. Рома и в самом деле иногда приводил к нам своих однокашников, вот только запоминать их... Зачем?

- Отец его потом еще в ту клинику устроил, с которой сам сотрудничал. По протекции.

- Ах, этот! – вот теперь я вспомнила.

- Так вот, их после покушения на наследника оттуда всем составом в подвалы охранки переселили. Для разбирательства. Тех, кто хоть какое-то отношение к сильной механике имел. И кого смогли отбить у толпы во время погрома.