- Вы с ним там встретились? – вот теперь мне и самой захотелось, чтобы подробности тот пропустил. – Уже в камере?

- Нет. Он того погрома, считай, не пережил. Скончался еще до начала допросов. Толпа постаралась. А я потом… мертвому уже… совсем лицо разбил. И когда тело уносили, сказал, что это Роман Зарвицкий. Фигурами-то мы похожи, да и вообще у нас с ним все такое среднестатистическое – рост, сложение, цвет волос. Мать вон даже перепутала… потом. Не разглядывала пристально?

- Она не успела, - сглотнула я. – Ей и беглого взгляда на отца… достаточно оказалось. И мне тут же не до подробностей стало.

- Понятно… - теперь Рома притянул меня к себе не столько чтобы утешить, сколько чтобы утешиться самому. Я была в этом уверена – слишком прерывистым стало его дыхание. Но в руки он себя взял и закончил;

- Подозреваю, не случись та неразбериха, что как раз тогда устроил в своем ведомстве Дробышев, возвращая себе начальственное кресло, ничего бы у меня с той подменой не вышло. А так… Почти сутки я откликался на фамилию Суровина, а потом под ней же угодил сюда. И вот это точно заслуга Ивана Антоновича. Его идея.

- Идея? – дала я понять, что внимательно слушаю.

- Да. Знаешь, когда размах беспорядков в столице начал пугать даже господ, лезущих наверх именно благодаря им, пришло время толпу усмирять. И оказалось, что без техники сделать это невозможно. А техника плохо работает без сильных механиков. Вот Дробышев и предложил – очистить свои камеры от тех, кого гребли туда просто по подозрению, без каких-либо оснований. И отправить их на усиление технической части ведомства адмирала, державшего тогда оборону всех правительственных зданий.

- На ура прошло? Предложение?

- Конечно. Вот нас всех сюда словно каторжан и согнали. В том числе и Илюшу Суровина.

- Тебя то есть?

- Меня. Только мы очень быстро поняли, что не все так просто с этой каторгой. И что для нас это был чуть ли не единственный способ выжить тогда.

- Получается, Дробышев придумал это вместе с адмиралом?

- Конечно. Он потом сюда еще несколько партий «преступников» отсылал. И до сих пор кое-кого переправляет, но уже не так масштабно, конечно. С документами, похоже, мухлюет, но крайне аккуратно. У них в охранке сейчас черт ногу сломит – не поймешь, кто на кого работает и кто кому при этом стучит. Потому у него руки и чешутся порядок, наконец, навести.

- Как узнали, что ты не Суровин? – сменила я тему, слегка озадаченная степенью информированности брата в делах, о которых он знать, вообще-то, не должен.

- Быстро, - невесело пошутил тот. – Нас здесь сейчас почти полсотни, неужто, думаешь, не нашлось никого, кто меня раньше видел? Я уж не говорю про настоящего Илью, ведь из той больницы, где он работал, многие тоже здесь.