Зейн вздохнул.

— Конечно, он у тебя есть.

Я засыпала его вопросами весь вечер и знала, что нахожусь на пике раздражения, но теперь у меня был к нему более серьёзный вопрос.

— Значит, твой переезд и полная независимость связаны с Лейлой?

Он шёл впереди меня.

— А почему тебя это волнует?

— Потому что волнует. — Я поспешила догнать его. — И ещё потому, что тот факт, что ты живёшь один, крайне странный, и, с другой стороны, если бы ты ответил на этот вопрос раньше, я бы не стала продолжать задавать его.

Зейн громко выдохнул, остановившись под ярким светом флуоресцентной лампы.

— Мне просто нужно было пространство, Тринити. После смерти моего отца и после всего, что произошло… с Лейлой, я отказался от управления кланом, потому что мне нужно было личное пространство.

На мгновение я была потрясена тем, что он действительно ответил на вопрос.

— А что случилось с Лейлой?

Он отвёл взгляд.

— Это длинная и запутанная история, но суть её в том, что клан отвернулся от Лейлы. Не все, но многие. Наблюдая, как она выросла из маленькой девочки в молодую женщину, зная, на что она способна, а на что нет, они предположили о ней самое худшее и чуть не убили. Мой отец вёл обвинительную кампанию против неё, — сказал он, и я почувствовала, как у меня скрутило живот. — И это была моя вина.

— В чём же была твоя вина? Что?.. — я умолкла, прищурившись, и уставилась в пространство позади Зейна. — Как бы это сказать, мои глаза, может быть, и издеваются надо мной, но…

Мы были примерно в пяти футах от лестницы, и тёмное пространство между нами и ступенями было… мерцающим и вибрирующим. Дыхание, которое я задержала, резко вырвалось, образуя клубы маленьких туманных белых облаков. Ледяной ветер пронёсся по туннелю, отбрасывая мои волосы назад.

— Какого чёрта? — пробормотала я.

Зейн повернулся, прикрывая меня.

— Проклятье.

— Что? — спросила я, вглядываясь из-за него, как вдруг низкий предупреждающий гул перерос в давление у основания моей шеи.

Фигура приняла форму в течение нескольких секунд. Человекоподобное существо, ростом почти семь футов. Под блестящей кожей цвета оникса вздрагивали мышцы. Два толстых рога торчали из его головы, загибаясь внутрь. Острия были острыми, и я не сомневалась, что если бы эта тварь ударила кого-нибудь головой, он бы пронзил их.