— Да. Он что-то двигал?

— Сегодня утром моя обувь оказалась в холодильнике.

Из меня вырвался смешок.

— Прости. Арахис очень… очень странный, но безобидный. Он просто хочет твоего внимания и у него довольно странный способ показать это.

— Могу я быть честным?

— Да?

— Я пытаюсь не обращать внимания на то, что он сейчас бродит по моему дому.

— На самом деле он не преследует тебя, — сказала я. — Считай это сожительством.

Зейн фыркнул.

— Я почти закончил, — он начал разглаживать мазь на другом боку. — Ты должна уже начать чувствовать себя лучше.

— Мне уже лучше.

И это было правдой, но когда мы оба замолчали, я больше не могла игнорировать руки Зейна на своей коже и то, что они заставляли меня чувствовать. От его пальцев по моей коже будто текло электричество, и когда его длинные пальцы коснулись чувствительной выпуклости у моих рёбер, я тихо выдохнула.

— Прости, — его голос прозвучал по-другому, более низко. — Ты в порядке?

— Да, — я прочистила горло. — Да, — я пыталась найти другое отвлечение. — Знаешь, чему я завидую больше всего, когда речь заходит о Стражах?

— Чему?

— Вашей способности летать. Я такая крутая Истиннорождённая, но у меня нет крыльев. Это отстой.

Он усмехнулся.

— Это не смешно. — Я надула губы. — Я бы с удовольствием полетела и подобралась поближе к звёздам. Я пыталась уговорить Мишу поднять меня в небо, но он никогда этого не делал, хотя вы, ребята, наверное, могли бы поднять машину в воздух. Такой паршивец.

Зейн осторожно развернул меня, а затем его руки покинули меня. Я посмотрела ему в глаза. Я сразу же попала в ловушку, чувствуя жар и головокружение, как будто сидела, загорая на белом песчаном пляже, и хотя он больше не прикасался ко мне, я всё ещё чувствовала его ладони и пальцы. Я не могла перестать гадать, что будет, если я уроню полотенце.

Каждый мускул в моём теле напрягся. Бросить полотенце и предстать топлесс перед Зейном? Боже мой, у него будет инсульт. О чём я только думала?