— Христос.

Подняв кинжалы, я отвела их назад и вонзила их в задние лапы импа. Зловеще острые лезвия вонзились в кожу и кости существа. Влажное тепло брызнуло в воздух. Демон закричал, звук, который напомнил мне о сердитом ребёнке — если сердитый ребёнок был отчасти гиеной. Тварь отпустила меня, и я начала падать.

В никуда.

Рев ветра и ночной воздух поднялись, ловя меня. Я даже не могла закричать, ужас взорвался в моём животе, пока я падала.

О, Боже. О, Боже. О, Боже, это будет больно. Это будет очень больно…

Руки обхватили меня за талию, рванув меня наверх и притянув к твёрдой груди. Удар выбил воздух из моих лёгких, но я знала, что это Зейн.

Зейн поймал меня.

Воздух хлестал вокруг нас, и он расправил крылья, замедляя наше падение, а затем приземлился на корточки, удар от приземления потряс меня до глубины души.

— Святое дерьмо, — прошептала я, быстро моргая.

Волосы выбились из пучка и прилипли к лицу. А рукояти моих кинжалов, казалось, вонзились мне в ладони.

— Святое дерьмо, я не выронила свои кинжалы.

— Ты в порядке? — голос Зейна был более напряжённым, чем обычно, когда он отпустил меня, и я быстро повернулась к нему. — Тринити?

— Да, — убрав кинжалы в ножны, я осмотрела свои плечи. — Он меня не поцарапал. Я думаю, он пытался утащить меня. Спасибо, — я посмотрела на него снизу вверх. — Ты, наверное, только что спас мне жизнь.

— Думаю, я однозначно спас твою жизнь.

— Однозначно, — согласилась я, оглядываясь и понимая, что мы находимся в переулке рядом с пожарной лестницей. — А ты в порядке?

— Он попал мне в грудь.

Зейн посмотрел вниз и чертыхнулся.

Мой желудок упал, когда я потянулась к нему, беспокойство расцвело во мне.

— Насколько плохо?

— Не так уж и плохо, — сказал Зейн, отступая от меня. — Но мы должны вернуться. Мне нужно привести себя в порядок.