— О, Боже, он зависал с какой-то девочкой на четвёртом этаже, которая может его видеть. Я не знаю, хорошо это или нет, но это определённо объясняет, почему он не был рядом всё это время.

— Может, это твой дальний родственник, — криво усмехнулся Зейн.

Я бросила на него мрачный взгляд и откинула волосы с лица.

— Мне придётся решить, что с этим делать позже, — я глубоко вздохнула, когда подняла свой взгляд на него, и эти бледно-голубые глаза поймали мой взгляд. Внезапно почувствовав усталость, я прерывисто вздохнула. — Что ты хотел мне сказать?

Он взглядом изучал меня.

— Рот должен был держать свой рот на замке.

— Почему? Чтобы мы продолжали заниматься тем, чем занимались, и я не имела понятия, что ты хочешь кого-то другого? — я слышала его слова раньше. («Я и не думал, что мы с тобой зайдём так далеко»). Острая тревога пронзила мою грудь и, отступив, я села на край дивана. — Всё так запутанно.

— Нет, не поэтому. Он не должен был вмешиваться, потому что это не его дело…

— Я спросила его. Он не поднимал эту тему. Я спросила его, что между вами произошло. Он ответил.

— Всё ровно это было не его дело.

Я уставилась на него, и да, возможно Зейн был прав. Возможно, это было не его дело, но это не изменяло того, что он сказал или тот факт, что я знала правду. С трудом сглотнув, я отвела глаза.

— Он не должен был говорить тебе, потому что я не хотел, чтобы это случилось. Учитывая всё происходящее, меньше всего я хотел, чтобы тебе причинили боль.

Боже.

И почему от этих слов мне стало ещё хуже?

— Мне не больно, — это была ложь. Такое ощущение, будто в грудь вонзился коготь импа. — Я… я не знаю, о чём я думала прошлой ночью, — сказала я, обхватив руками колени, и перевела взгляд на неработающий телевизор. — Я не считала, что ты безумно влюблён в меня или что-то в этом роде. Я имею в виду, я думала, что я раздражаю тебя слишком сильно для этого, но я не знала, что есть кто-то ещё.

— Нет никого другого.

— Разве? Может ты и не с Лейлой, но ты любишь её, а это значит, что есть кто-то ещё, с кем ты предпочёл бы быть, и это значит, что я… я на втором месте. Я…

— Ты не на втором месте, Трин, — Зейн вздохнул, и моё сердце сжалось. — Я знаю, что это причиняет тебе боль. Дерьмо. Слышать, как ты говоришь это, убивает меня.

— Да неужели? — я наклонила голову. — Как именно это убивает тебя, Зейн?

— Потому что ты мне, и правда, дорога. Потому что прошлая ночь была…