- Ну, все! – взревел он, сняв ее с головы. – Сейчас я сам сниму тебя!

Ларнах швырнул корзину в то место, где минуту назад виднелась нога, ожидая всего что угодно, но только не падающее на него тело. Оно сбило его с ног, и они завалились под дерево.

Рэналфу показалось, что все его кости трещат от напряжения, а дыхания не хватает. Да что же это такое?! Он распахнул глаза и обнаружил, что его нос находится между чьих-то белоснежных грудей. Это было бы даже, наверное, приятно в другой ситуации, но не сейчас. Ларнах перекатился, подминая под себя девицу, и с изумлением увидел красное от смущения лицо Гвен Огилви.

- Вы преследуете меня? – процедил он. – То стаскиваите с меня штаны, то душите своей грудью! Чего мне ожидать от вас в следующий раз?!

- Я просто собирала каштаны! – высоким, надрывным голосом произнесла девушка. – Просто собирала каштаны! Откуда я могла знать, что вас принесет именно под это дерево?!

- Следите за языком, леди. – Рэналф выгнул шею, разглядывая ее оголенные ноги. – О Боже… у вас на панталонах вышивка! Да вы соблазнительница, Гвен Огилви…

- Слезьте с меня! – девушка покраснела еще сильнее, ерзая под ним. – Сейчас же!

- Вы думаете, мне это доставляет удовольствие? – хмыкнул он, поднимаясь на ноги. – Подо мной лежали куда более красивые дамы.

- Фу, как это гадко! – воскликнула девушка, поправляя платье. – В вас нет ничего благородного!

- Девица, лазающая по деревьям, тоже выглядит не очень благородно. – Ларнах веселился, глядя, как она злится. – Ваш батюшка знает о том, как вы проводите время?

- В этом нет ничего плохого! – Гвен подняла корзинку. – Ничего!

Она зашагала прочь, возмущенно бурча себе под нос, а Рэналф смотрел ей вслед и думал, что девушка хорошо сложена. У нее были широкие бедра, узкая талия и хрупкие плечи…

- Леди Гвен! – крикнул он с улыбкой. – Вы красивая девица!

Она посмотрела на него через плечо и прибавила шаг.

* * *

Я медленно шла в тишине застывшей природы, не ощущая присутствия охраны, неотступно следующей за мной. Осень немного задержалась в своей золотой поре, и лесные тропы казались желтыми коридорами, а вода у берега озера была усыпана багряными листьями. Деревья еще не сбросили полностью весь наряд, лишь большой дуб раньше всех обнажил свои сухие ветви, будто спешил подготовиться к зиме.

Перед праздником по полям шли стада домашнего скота. Самайн был окончанием пастбищного сезона и его в конце октября возвращали обратно в стойло. Часть уходила на сохранение на зиму и, конечно же, на убой к массовым гуляниям. Ведь в этот праздник, как и в остальные, собирались все – и простой народ и вожди кланов. Граф тоже намеревался устроить пир с танцами, ряжеными и обязательно с дарами крестьянам.