– Бертон, вязать я умела всегда, а то, что жить нужно честно и с любовью – научил меня мой отец. Если сложить эти два простых умения и знания, то и получится, - я посмотрела на него внимательно, надеясь на то, что он поймет глубокий смысл моих слов.

– Хорошо, ты права, мне просто придется верить в то, что молодая девушка все проблемы может решить сама…

– Если очень захочет, Бертон…

– Ты должна разойтись с моим дядей, Рузи, - вдруг перебил он меня и взял в ладони вторую мою ладошку. – Должна разойтись, чтобы стать моей женой.

– Должна? – мое сердце пело, пело как тогда, с Игорем – я получила желаемое, но потом, потом я дорого заплатила. – Бертон, я должна выйти замуж только по любви. Моя семья, мой брак, и дети… Дети, Бертон. Все должно быть связано только с любовью.

– И ты думаешь, что не сможешь полюбить меня, не сможешь получить полноценную семью и детей?

– Я не знаю, полюбишь ли ты меня, Бертон. Сейчас это просьба Элиота, не больше. Думаю, он переживает за то, как я останусь одна, вот и пытается нас свести, - ответила я, стараясь перевести все в шутку.

– В твоем доме есть еда? – вдруг спросил он и привстал, словно собирался ее искать.

– Думаю, да. Во дворике есть небольшой короб, в котором хранится свежее и вяленое мясо, есть хлеб, сыр, есть яйца и овощи. Ты голоден?- я осмотрелась. На тарелке лежал сыр и вареное яйцо – все, что осталось от моего позднего завтрака. Готовить что-то серьезное для себя одной я не собиралась.

– Как волк, Рузи, потому что я шел к тебе с самого утра, - ответил он, скинул плед, и отправился к задней двери, что вела во двор. Я бросилась за ним, потому что в носках сейчас выйти во двор нельзя, а чуни, похожие на валенки, которые я сшила из войлока, налезут только на мои ноги.

Я принесла мясо, и Бертон принялся его разделывать. Сам снял с крюка сковороду, осмотрелся, и я подала ему крынку с топленым деревенским маслом, которое он добавил к мясу в сковороде, пошерудил дрова в печи под плитой, и на сковороде зашкворчало. Лук я почистила сама, но резать его крупно он решил сам.

Я подвинула на огонь чайник, и уселась в кресло, где до этого сидел он – так мне было лучше видно его спину.

Пообедав, Бертон убедил меня, что на улице просто сказка, а улицы до площади почищены, и хоть тропки не очень широкие, но погулять, скорее всего, получится.

Я доедала мясо, а он смотрел на меня как кот.

– Никогда не видел девушек, что едят мясо руками, - заявил он, когда я закончила последний – особенно большой кусок.

– Руками вкуснее, а еще, заметь, мы обедаем прямо в кухне, а значит, можно. Я много чего дома делаю не так, как все, Бертон. Если ты после этого куска мяса не передумал на мне жениться, у тебя еще есть шансы, - улыбнулась я, вытерла руки о салфетку, и взяла большую кружку с чаем, в который мы на этот раз добавили-таки ликера.