Кроме пледов, ковров и вязанной мелочи, мы стали вязать шали, что стали востребованы в северных странах, а потом, как-то совершенно незаметно для всех, женщины становились более самостоятельными, и не редкостью были фабрики и фермы, которые содержали женщины.

Я писала сказки для своих детей, но и они со временем стали известны, и узнав о том, что я пишу, типографии просили продать им тексты, что я и сделала с большой радостью, условившись, что типография бесплатно сделает экземпляры для приютов.

Последнее, о чем я мечтала – как можно быстрее узаконить и сделать обычным делом приемные семьи. Совсем маленькие дети могли и не знать, что мама и папа – не родные, а устроить так, чтобы общество тоже не знало о том, что ребенок не родной – обычное дело в моем прошлом мире. Теперь, когда мои фабрики работали на полную катушку, а мои дети росли в любви и заботе, я планировала создание некоего агентства, где женщинам будут помогать с сокрытием истины о приемных детях, а Оливия помогала с огромным энтузиазмом, хоть и сама уже занималась двумя своими детьми.

Я решила, что рассказу Бертону свою настоящую историю только тогда, когда мы будем старыми. И пусть это будет выглядеть как сказка, но она должна быть озвучена. А пожалуй, даже записана!

То, что я оттягивала в прошлой жизни, я должна была сделать сейчас. Потому что семьи, где есть любовь не должны разбиваться только потому, что Бог решил не дать им детей. Скорее всего, Бог хотел, чтобы эти пары взяли других – именно эту мысль нужно было принести в мир.

Потому что любое дело, за которое берется человек должно быть связано только с любовью, иначе вся жизнь может оказаться чередой бессмысленных поступков и огромного сожаления об утраченных возможностях.