Очень весело.

Пока мы шли по вымокшей под дождём дорожке к Вышке на Холме, как называли школу, я чувствовала себя почти как во время ссоры с Мишей, но, в отличие от предыдущего раза, когда я не могла понять, почему была такой трусихой, я думала, что поняла это сейчас. Я слишком много говорила и хотела конфликта без повода и не отступала во время ссоры, но я ненавидела находиться в ссоре с дорогим мне человеком. Проблема была в том, что как с Мишей в тот день, я всё ещё была зла и обижена и на миллион миль не приблизилась к извинениям.

Но обвинять нужно было не только меня.

Я могла понять теперь, когда у меня было время переосмыслить то, что произошло, почему он не рассказал мне о встречах со Стейси. Он почувствовал мои эмоции, когда приходила Стейси, и предвидел мои вопросы о ней. Он, вероятно, хотел избежать того, чтобы ранить мои чувства, которые он ощутил, или хотел избежать их в целом. Честность была бы в тот момент не лучшим выходом, но было бы гораздо проще иметь дело с ней, чем раскрыть ложь, предназначенную, чтобы замаскировать боль. В противовес тому, во что верил Зейн, его ложь была совершенно не тем же самым, что я не сказала ему о том, что казалось просто случайным духом в его квартире.

Никто не мог убедить меня в обратном.

И факт того, что он знал о том, что произошло в ковене в течение всего этого времени! Я не могла злиться на него за то, что он ничего не сказал, потому что я скрывала это от него, но я не понимала, почему он не высказал это мне. Он, правда, просто ждал, когда я ему расскажу?

Я сомневалась, что он был счастлив, когда я это сделала.

В ночном небе сверкнула молния, перекошенная дуга, которая подсветила стоический профиль Зейна. Его волосы были стянуты на затылке, за исключением коротких прядей спереди. Их он заложил за уши.

Единственный раз, когда мне понравилась бы его нечестность, это когда он сказал мне, что предпочёл бы быть с другом, вместо того, чтобы иметь дело со мной.

Чем помогать мне.

Это он мог бы оставить при себе.

— Ты хочешь что-то сказать, — нарушил тишину Зейн. — Просто скажи.

Я отвела от него взгляд, покраснев, потому что он поймал меня, пока я на него смотрела.

— Мне нечего сказать.

— Ты уверена, Трин?

Трин.

По меньшей мере, мы перешли на прозвища, а не официальные имена.

— Ага.

Он не ответил.

— Может быть, ты, что-то хочешь сказать, Зейн?