Светлый фон

— Осторожнее, — посоветовал он. — Здесь плохо видно, но лужайка заканчивается шестью узкими ступеньками.

Да, я действительно этого бы не заметила. Я определённо споткнулась бы и свалилась бы по этим чёртовым ступенькам, и это ранило бы только мою гордость. Слово «спасибо» жгло мне язык, но я не произнесла его, осторожно идя по ступенькам.

— Я не знаю, почувствую ли я Человека-Тень, — сказала я, когда небо прорезала молния. — Поскольку они не живые демоны, я не знаю, как это работает.

— С нашей удачей, вероятно, не работает.

Он обследовал маленькую, узкую парковку, которая, вероятно, предназначался для персонала.

За временным импровизированным забором вдоль здания стояли несколько светлых вагончиков и пикапов, блокируя входы, были они там или нет. Слова «Бар Риндж и Сыновья» были нацарапаны большими жирными буквами на вагончиках, освещённых фонарями рядом с входом. Когда мы подошли ближе, я услышала равномерный шум молотков, и…

— Кстати, сегодня днём я разговаривал с Ротом, — сообщил Зейн, когда мы шли через парковку. — Он хочет проверить школу с нами в воскресенье.

— Круто, — пробормотал я. — Он полная противоположность амулета на удачу, разве нет?

Раскат грома заглушил звуки цикад, и мои шаги замедлились, потом остановились. Я посмотрела назад. Ветер продолжал трепать флаг и ветви деревьев, кое-где растущих на лужайке. По моим рукам пошли мурашки, когда я услышала… не знаю, что. Я услышала тихий шёпот. Может быть, даже ветер?

— Трин? — голос Зейна прозвучал близко. — Ты что-то чувствуешь?

— Нет. Не совсем.

Я повернулась спиной к школе и подняла взгляд к тёмным окнам. Мурашки распространились по всей коже, когда мелкая дрожь пробежала по ней.

— Просто какое-то странное чувство.

— Какое?

Я подняла плечо. Я не была уверена, что это было, но у меня было чувство, что за нами следят сотни невидимых глаз. Может быть, это заточённые привидения, о которых говорил Сэм.

— Не знаю. Просто, странное чувство. Может быть, эта школа — Врата Ада.

Зейн ничего не сказал.

Я посмотрела на него.

— Это должна была быть шутка.

— Правда?