В ответ приходит только одно: из страха. Десятки тысяч рыцарей поднялись по зову короля в поход. Все массово верили, что совершают благо, и все надеялись на королевскую плату.

Только воины Бертрана шли с ленцой, потому что Катрин обеспечила им такой образ жизни, где не надо брать грех на душу и убивать невиновных, не надо разбойничать в целях поживы, и есть уверенность в будущем. Может, его воины не рассуждали столько же, сколько он, вполне возможно, что они не задаются вопросами о смысле жизни, но интуитивно держались чистоты, не лезли в грязь.

Берт видел, как его людей коробило от жадности, застившей глаза других вояк. Каждый из его рыцарей прежде всего действовал так, чтобы сохранить самоуважение, и эта щепетильность — итог командования капитанов, но в большей степени все эти трепетные чувства взлелеяла в них Катрин.

Она не испытывала страха, что её не будут слушаться, если все станут более самостоятельными, думающими, она своим трудом заслужила уважение всех проживающих в замке. Смогла бы так же поступать вся высшая знать? Только единицы! В остальных случаях итогом получилась бы такая же ситуация, как в италийских городах, где все сами себе хозяева, не желающие признавать над собою власть недостойных.

Выводы, к которым пришёл Берт о действиях церкви и знати, поражали своей циничностью, и первым порывом было закрыться от всех, лелея горькое разочарование, но разве он слабее Катрин? Теперь, когда он лучше понимает её, он станет не только опорой ей, но приложит все силы, чтобы расчистить ей путь. Кому, как не благородной женщине, воспевать Любовь и сеять зёрна добра?

На рассвете Бертрану выдали двойную порцию еды. Он разделил её с Раймундом и Клодом, так же попавшем вместе с ним в плен. Работа у пленников-рабов аги была разной и тяжёлой. Они поливали огромные сады, принадлежащие ему за городом, обновляли засыпанные песком сточные канавы, обрезали деревья, выкорчёвывали кусты, убирали камни с полей, ремонтировали стены города…

Их кормили на рассвете и перед сном. Первое время постоянно терзало чувство голода, но вскоре все втянулись в новую жизнь и радовались тому, что есть. Далеко не все хозяева давали своим рабам нормальную пищу. Пленных в этом году было много, и не все владельцы могли с выгодой использовать их, не все могли позволить себе содержать их. Поэтому многие рабы у таких хозяев умерли от ран, а те, кто выжил, чах от недокорма, непосильной работы, и как только ещё сильнее похолодает, так оставшиеся начнут болеть, и смерть снова пройдёт по их рядам, собирая свою жатву.