— Двух коней можете оставите себе, раз они взяты в бою, — решил командир отряда, разговаривая с графом де Тулузе и с сочувствием поглядывая на склонившегося над раненой женщиной другого воина.

— Благодарю вас, — с почтением ответил Раймунд, пряча подрагивающие руки.

— Не эта ли женщина была гостьей досточтимого аги Яваша?

— Да, уважаемый, это сеньора де Бланшфор.

— Мы можем помочь сделать носилки, но, кажется, её рана слишком серьёзна, — хмурясь, произнёс командир и подошёл ближе к Бертрану.

Невольно все смотрели в этот момент на Катерину, а она как раз пришла в сознание. Слёзы мужа, капавшие ей на лицо, почему-то жгли, и это отодвинуло основную боль куда-то глубоко.

Рана почти не причиняла страданий, только тело быстро немело, и дышать становилось трудно, а так она на удивление видела много. Жалко было Берта, смотрящего на неё с искажённым от муки лицом, сердце сжималось от вида растерянного Рутгера. Казалось, что он не может поверить в то, что все живы, а она здесь лежит.

Простоватый и верный Клод стоял, раскрыв рот, зажимая рукой свою рану, и не знал, что делать. Горько было видеть устремлённый на неё напряженный взгляд Раймунда и интересно стало, что за новые лица с состраданием смотрят на неё.

Все они, похоже, не видели, что за их спинами словно висят в воздухе какие-то тени.

Одна из них — Матильда де Бланшфор. Свекровь с тревогой смотрела на неё, будто пытаясь о чём-то предупредить. Её взгляд говорил о том, что нельзя расслабляться, но Катя отвлеклась. Она вдруг как наяву увидела Луцию: подруга стояла в замке у окна и, прикрыв глаза, молилась за неё. Это было так трогательно и приятно!

Потом она увидела Леона, Дидье, женщин из замка, мастеров… ото всех них исходил лёгкий свет, предназначенный именно для Кати. Этот свет стремился к ней и сулил защиту. В какой-то момент она увидела сидящего за большим деревянным столом Добрана и его детишек. От них всех тоже шло тепло. Иногда чудесные светлячки поднимались от детишек, которых она даже не помнила. Яркое и чистое пламя пришло от аги, он всем сердцем желал ей добра.

Всё это было так странно!.. Огоньки проникали в неё, делали её воздушной и зачем-то заставляли торопиться. Она едва успела посмотреть на Берта, хотела сказать, что всё хорошо и ей уже не больно, но смогла лишь улыбнуться, прежде чем для неё всё переменилось.

— Что это? Что происходит?! — заволновались воины, когда от лежащей на земле женщины стало исходить свечение.

Бертран, обезумев, обхватил Катрин руками и пытался удержать её, но она золотыми искорками просачивалась сквозь пальцы и исчезала.