– Он что-то не торопился с объяснениями, пока я там была. Зачем они вообще меня выдернули отсюда?

– О тебе узнало вече. Тебя требовали предъявить.

Катя вспомнила обрывок разговора в тот вечер, когда все началось, – в таком же ночном окне появилась кошка, а мама исчезла. Тогда она говорила о том, что «они узнали» и «так рано».

– А что они сейчас скажут этому вече? – она смотрела исподлобья.

– После обвинения Флавия в проникновении во дворец и похищении документов в сговоре с Темновитом вече будет заинтересовано не отдавать тебя ему и пойдет на уступки.

Катя саркастично хмыкнула:

– Как вовремя…

Данияр понимал: расстроилась и теперь рубит сплеча. Покачал головой.

– Обида – плохой советчик, Катерина, – напомнил он. – Я согласен с тем, что тебе лучше остаться здесь. Не для того, чтобы уйти от Велеса, а чтобы остыть и все взвесить. Но только после того, как ты встретишься с отцом. – Поводырь протянул руку: – И вот что. Верни мне карту.

Катя достала карту, подняла с пола сумку с дневниками отца. С сомнением оглянулась, будто прощаясь с кухней и домом. Пока единственным для нее.

Взглянула на Данияра.

– Я не уверена, что ты прав. Но я готова следовать за тобой.

Поводырь постучал по столу:

– Эй, Берендей, хорош отсиживаться. Ты за главного.

В ответ острие иглы согласно блеснуло и погасло.

Данияр подошел к Кате ближе. Взяв карту из рук девушки, уколол свой палец и приложил его к темной точке, той самой, с которой началось их путешествие. Рукой коснулся Катиного локтя. Мир снова сомкнулся вокруг них, сжимаясь до размера игольного ушка.

– Ничего не бойся, – прошептал Данияр у виска. – Я буду с тобой.

* * *

Тот же кабинет. Светлая мебель. Алые с золотом портьеры и «живой» ковер.

С их появлением отец с матерью встрепенулись – они сидели, склонившись над столом и разбирая бумаги. Катя успела заметить, как отец нанес несколько флажков на карту. Он сильно осунулся. Глаза будто потеряли яркость и потускнели. При появлении дочери он поджал губы, нахмурился. Взглянул на Данияра строго.